Книга Скрытая бухта, страница 175 – Мария Орунья

— Кстати, о кино… Об этом деле столько писали, что, говорят, кое-кто из кинопродюсеров заинтересовался. Думаю, прежде всего их привлекает дневник Клары. Для криминальной психологии это бесценный документ.

— Про дневник я слышал, Ривейро пересказал мне его содержание, но коротко, подробностей я не знаю, и мне очень хотелось бы его прочитать. Думаешь, это возможно?

— Почему нет. Если честно, я перечитала его три раза. Похоже, Клара начала его вести, когда был обнаружен скелет на вилле “Марина”. Сейчас дневник является частью материалов дела, поэтому надо будет сделать запрос судье Талавере. Этот дневник – впечатляющее свидетельство того, как безумие и психопатия меняют личность. Она обращается в дневнике к воображаемому читателю, рассказывая о жизни Ханы и их семье. О себе она тоже пишет как бы со стороны, в третьем лице. При этом в центре всегда Хана. Словно она была одержима ею, почитала Хану за абсолютное совершенство, но при этом выставила ее виновницей убийства Игнасио Чакона. Свои зверства она попросту переадресовала Хане.

— Да, Ривейро что-то такое говорил.

Валентина кивнула:

— Она оставила дневник на своей постели в монастырской келье, зная, что мы его найдем. В последней записи она прямо указывает на меня как на будущую читательницу дневника. Она также оставила рядом с дневником пистолет, из которого убила Педро Саласа. Она словно хвасталась. В Кларе Фернандес доведено до совершенства то, что в криминальной психологии известно как “темная триада”.

— Темная триада? Опять загадки, – рассмеялся Оливер. – Что это?

— Это определение психопата высокого уровня, в психологии которого четко проявлены три личностные черты. Во-первых, нарциссизм с заоблачной самооценкой. Клара считала себя намного выше обычных людей, бессмертной божественной сущностью. Во-вторых, изощренный макиавеллизм, способность манипулировать другими, искусно лицедействовать, имитировать чувства. Даже вообразить не могу более умелого манипулятора, чем твоя двоюродная бабушка. Кстати, коллеги из Англии уже запросили материалы по этому делу для исследования психологии психопатической личности.

— Ого, – удивился Оливер и допил кофе. – А что за третий элемент “темной триады”?

— Собственно сама психопатия, – Валентина посмотрела на темнеющий внизу пляж, – которая делает человека бесстрашным, жестоким и импульсивным. Вряд ли можно поспорить с тем, что твоя двоюродная бабушка соответствовала этим определениям.

— Да… Может, мне все же не стоит читать дневник. Закрыть раз и навсегда эту главу моей жизни. Слишком это все жутко, – серьезно сказал Оливер. – Однако кое-какую деталь вы не проверили.

— Вот как? И какую?

— Мою маму. После встречи с францисканками она должна была отправиться к Хане Онгайо в Комильяс. Состоялась ли эта встреча? Мне хотелось бы думать, что да. По крайней мере, Сан-Роман, мой адвокат, подтвердил, что они встречались. Что произошло во время той встречи? Поняла ли моя мать что-нибудь или ушла, ничего не узнав?

Валентина задумчиво помолчала.

— И правда, мы не успели спросить Хану об этом… Мне жаль, Оливер. Может быть, она солгала твоей матери, как и нам. Из прощального письма Кларе понять нельзя. Мы не можем знать все о других, Оливер.

— Да, – согласился он. И посмотрел Валентине в глаза. – Но ты сказала, что пришла по двум причинам. Одна – завершенное расследование. А вторая?