Книга Когда мы были непобедимы, страница 62 – Мария Орунья

— Я не сказала, что не хочу, но кто же так делает предложение руки и сердца? Ни с того ни с сего… Тоже мне, романтик.

— Романтика переоценена. Все фильмов насмотрелись. Но ты же знаешь, я люблю тебя. – Оливер притянул ее к себе и поцеловал в губы. Потом посмотрел вниз на Дюну, которая уставилась на них. – Ты видела? Не хочет за меня замуж!

Валентина улыбнулась и прижалась к нему.

— С чего ты это взял? Еще как хочу, просто ты слегка ошарашил меня таким романтичным предложением.

— Разлюбила, да? – плаксиво вопросил Оливер.

— А вот и разлюбила!

— Злая ты. – Он картинно надулся. – Мы уже столько вместе, год встречались, полгода как съехались. Я уже даже с твоими родителями познакомился! И потом, нам не по пятнадцать лет, в нашем возрасте уже пора делать следующий шаг. – Он обезоруживающе посмотрел ей в глаза, и Валентина вздохнула:

— Нам все-таки есть что еще обсудить.

— Например?

— Например, детей.

— Без проблем, ты на скольких нацелилась? Одного можем хоть сегодня же заделать! – Он приподнял ее, так что поводок Дюны натянулся и собаку тоже притиснуло к ним. – Но сразу предупреждаю, не больше четырех-пяти, иначе в доме перестанем помещаться.

— Видишь? А я не уверена, что вообще хочу детей, – серьезно сказала Валентина. – Ты вечно улыбаешься, шутишь и смешишь других, как будто во всем видишь только хорошее. Но я слишком часто вижу наш мир с мрачной стороны, потому не знаю, стоит ли вообще приводить сюда новых людей, Оливер.

Он тоже посерьезнел.

— Зачем сейчас обо всем этом думать? Главное решение мы уже приняли – мы вместе. Жизнь мудрее нас, все само собой образуется.

— Жизнь мудрее нас? – рассмеялась она. – Откуда ты только берешь эти фразочки?

— Можно сколько угодно строить планы, но мы не знаем, что будет с нами через два, три или четыре года. Я просто прошу тебя, давай устроим праздник в честь того, что мы вместе. Дай тревожным мыслям передышку.

— А с ребенком кто будет сидеть, ты не подумал? Ни у меня, ни у тебя родных тут нет, у меня сумасшедший рабочий график, ты на себе тащишь и виллу “Марину”, и университет…

— Ну занятия-то у меня всего дважды в неделю по утрам, – отмахнулся Оливер, – а все остальное время прошу считать меня домохозяином. Буду отвозить детей в школу, ходить на фитнес и распивать с подружками кофе в торговом центре.

— Ты сводишь меня с ума. И тебе ведь это прекрасно известно?

— Несомненно.

Оливер снова поцеловал Валентину. Медленно, в губы. Это был тот самый долгий поцелуй, когда влюбленным кажется, что они стоят на маленьком пятачке земли, а мир вращается вокруг них. Когда они наконец оторвались друг от друга, Валентина почувствовала, что она бы ни на что не променяла этот миг. Сопротивляться бесполезно – она позволит этому смешливому всезнайке-англичанину увезти ее хоть на край света. С ее губ уже почти сорвалось признание в любви, самое чистое и искреннее, но тут Оливер посмотрел в сторону, отпустил ее и радостно крикнул:

— Чарли! How are you doing?^[19]

“Чарли? Какой еще Чарли?” – изумилась Валентина, которую так бесцеремонно вырвали из мира романтичных грез. Она обернулась и потрясенно замерла, увидев, как Оливер трясет руку Карлосу Грину.

Писатель удивился ничуть не меньше. Оливер же словно не заметил их реакции.

— Валентина, познакомься, это Чарли. Старина, как у тебя дела? Что-то тебя утром не видел на пляже, не ходил сегодня волну ловить?