Книга Что скрывает прилив?, страница 58 – Мария Орунья

Виктория Кампоамор знала, что осенью 1937 года город Сантандер стал самым большим в мире местом заключения – более пятидесяти тысяч человек содержались в концентрационных лагерях и импровизированных тюрьмах. Ее бабушка Матильда считала своим долгом хранить память об этих событиях и с самого детства Виктории рассказывала ей о том, как в юности попала в тюрьму. У них был надзиратель по прозвищу Дрессировщик, который требовал от девушек беспрекословного подчинения, а иногда и кое-чего еще. Все девушки были республиканками, и бабушка знала, что некоторых ее подруг уже расстреляли у стены кладбища Сирьего.

Хотя бабушки Матильды уже давно нет в живых, ее рассказы жили в памяти Виктории. Свободолюбивая, даже мятежная, она не считала, что власть достойна уважения только потому, что она власть. Работая в библиотеке Менендеса Пелайо в Сантандере, Виктория много читала о Республике, о положении женщин и их борьбе за права. Разве не счастливое совпадение, что она носит ту же фамилию, что и активистка радикальной республиканской партии, которая добилась права голоса для женщин в декабре 1931 года?

Сколько всего еще предстоит изменить! Классовая дискриминация, давно протухшие буржуазные предрассудки… И вот теперь она в бывшей приемной королевы во дворце Ла-Магдалена дает объяснения двум агентам гражданской гвардии. Мужчина представился сержантом Ривейро, высокий и хорош собой, хотя уже и не особо молодой, лет под пятьдесят. Ее раздражало, что сержант с невозмутимым видом записывает за ней чуть ли не каждое слово в свой блокнотик. А женщина, если Виктория правильно расслышала, в чине лейтенанта. Худощавая, но на вид сильная, однако совсем не мужеподобная. Женственность сквозит в каждом движении, в кошачьем взгляде, суровом и пристальном. А глаза! Левый – черный как ночь, а правый – самого красивого зеленого цвета, какой она только видела. И тонкий шрам, идущий от правого уха вдоль челюсти почти до самого подбородка. Несмотря на эти особенности, лейтенант Редондо казалась Виктории невероятно красивым диким зверем, которым можно бесконечно любоваться.

— Смотрите на что-то конкретное?

Валентина задала вопрос, не меняясь в лице, с ледяным спокойствием.

— Нет-нет, прошу прощения. Я понимаю, почему вы интересуетесь, не было ли у меня конфликта с Юдит. Полагаю, это Маргарита вам рассказала, что я… В общем, у нас действительно были разногласия по поводу почетного президента клуба, потому что я не понимаю, почему им должен быть король, но это к делу не относится. В Сантандере даже у Морского клуба почетным президентом считается Альфонсо де Бурбон. Можете себе представить? В голове не укладывается, верно? Да еще и графы с герцогами в качестве почетных членов.

— Вас настолько это раздражает? Это же символические титулы.

— Вот именно. Они символизируют незаслуженный статус, полученный по праву вагины, и не отражают никакие истинные заслуги.

— “По праву вагины…” – пробормотала Валентина и покосилась на Ривейро. Ей нравилась эта девушка. – Значит, вы хотели избавиться от этих… символов в теннисном клубе? Полагаю, на поддержку сеньоры Помбо рассчитывать не приходилось.

— Юдит? О нет. Она держалась консервативных взглядов. И да, мы не раз спорили на эту тему, особенно в последнее время, потому что есть разница между традицией и неуместным низкопоклонством.