Книга Что скрывает прилив?, страница 52 – Мария Орунья

По пути они миновали выход на Королевский причал, куда Валентина, к своему удивлению, ни разу не спускалась. “Потом, если будет время, заглянем туда”, – сказала она Ривейро. По мере того как они поднимались на холм, огромный и прекрасный дворец Ла-Магдалена, почти полностью окруженный морем, вырисовывался все яснее. Его стиль представлял собой нечто среднее между типичным кантабрийским и английским, между дворцом и летним домом. Двускатные крыши с красными фахверковыми деталями чередовались с башнями, позаимствованными у старых замков, и вся эта эклектическая и курьезная конструкция визуально отсылала к Средневековью.

Это был последний королевский дворец, построенный в Европе. Его возвели на полуострове, где некогда росли только каменные дубы, кустарники и бурьян. Теперь полуостров мог похвастаться самой разнообразной флорой: робинии, тамаринды, лещина, платаны, лавр… Даже рощицы сосен, привезенных Альфонсо XIII из дворца Эль-Пардо. Этот король сделал Ла-Магдалену своим летним пристанищем с 1913 по 1930 год, устраивал тут парусные регаты и охоту, а еще играл в поло и в теннис – вероятно, борясь со скукой.

Лейтенант и сержант направились к внушительной каменной громаде каретного подъезда, именно там теперь входят посетители и слушатели летних курсов. Как могла Валентина знать, что первым, кого она увидит, как только шагнет в эту архитектурную фантазию над морем, будет Оливер Гордон?

Дворец Ла-Магдалена – не дворец, а дом. Это сразу становится ясно при виде нарочитой, но практичной роскоши в обстановке, где все приспособлено для удобства детей, взрослых и прислуги. Несмотря на то что переделки и течение времени от многого оставили только внешнюю оболочку, в некоторых уголках еще чувствуются отзвуки домашнего уюта прошлых лет. Голос дворца по сей день прорывается сквозь забвение, а сотни геральдических лилий, украшающих лестницы, камины и гипсовую лепнину, напоминают, что владельцем этого величественного места был король Испании, но как частное лицо. Иначе почему он выбрал геральдическую лилию, одну из самых известных эмблем Бурбонов, а не какой-либо из символов испанской короны?

У Оливера Гордона был перерыв. Он устало рассматривал интерьеры огромного здания, иногда цепляясь взглядом то за геральдические лилии, то за геометрические узоры на полу, выложенные из трех видов дерева. Пройдясь по холлу и полюбовавшись внушительной лестницей, он присел неподалеку от стойки администратора.

Оливер изучал испанскую филологию в Университетском колледже Лондона, и теперь, помимо управления скромной гостиницей, в которую он превратил виллу “Марина” в приморском городке Суансесе, он сотрудничал с Кантабрийским университетом и участвовал в переводческих семинарах международного университета Менендеса Пелайо. Так он заработал некоторую известность и репутацию, поэтому и оказался тут – его попросили поработать на международной теннисной конференции, поскольку один из переводчиков в последний момент отказался.

За пять дней во дворце он уже наслушался всевозможных бесед и докладов. Оливер обратил внимание, что на конференции, помимо инструкторов по теннису, врачей и травматологов, неожиданно много психологов, коучей позитивного мышления и психической устойчивости. Неужели это такой проблемный вид спорта? Раньше Оливер даже не давал себе труда задуматься, как сильно влияет на игру покрытие корта – хард, грунт или трава.