Книга Что скрывает прилив?, страница 116 – Мария Орунья

— Вскрытие будет клиническое, лейтенант.

— Прошу прощения?

Валентина посмотрела на судмедэксперта, который приехал на вызов и теперь зашел в гостиную поговорить с ними, что стало приятной неожиданностью – обычно, наоборот, следователи сами бегали за судмедом. Этот человек работал в Сантандере недавно, а в судебной комиссии Валентина вообще его видела впервые, но она несколько месяцев провела на больничном и была не в курсе всех нововведений и изменений в штате. Насколько она помнила, нового судмедэксперта звали Иньиго Костас. Валентина с интересом посмотрела на него – внешность мужчины была примечательная. Невысокий, сухопарый, в классическом костюме, с тщательно подстриженной бородкой клинышком, он притягивал к себе внимание. На вид не больше сорока лет.

— Я имею в виду, что это похоже на смерть по естественным причинам. Скоропостижная смерть. Не редкость при эпилепсии.

— Так она страдала эпилепсией?

— Да, лейтенант, – подтвердил он. – Учитывая преклонный возраст покойной и историю болезни, такая развязка вполне в пределах нормы, могу вас заверить.

— А вы уже успели ознакомиться с историей болезни? – удивленно спросила Валентина.

— Разумеется. Ее дочь предоставила всю информацию, они были готовы к такому развитию событий – у покойной за последние два года было несколько эпилептических припадков.

— Ясно. Известно, кто ее обнаружил?

— Одна из служанок, которая каждое утро приносила ей завтрак в постель. Она говорит, что вошла, отодвинула штору и, как только увидела лицо хозяйки, сразу поняла, что та мертва. Я приехал немногим раньше вас, к тому времени тело уже совершенно остыло. По температуре тела можно заключить, что смерть наступила около часа ночи. Завтрак ей принесли к девяти, так что сами видите.

— А есть ли вероятность, что она умерла от яда?

— Вы имеете в виду самоубийство?

— Или отравление.

Судмедэксперт покачал головой, нахмурился, задумчиво огладил бородку.

— При первичном осмотре я не обнаружил никаких признаков, которые бы на это указывали.

— Но вы следовали протоколу, так?

— Не понимаю, о чем вы.

— О криминалистике. Фотографии, следы, отпечатки пальцев.

— А, это… – отмахнулся он. – Да-да. Скоро приедут.

— Понятно.

— Послушайте, я знаю, что вчера убили дочь сеньоры. Но убежден, что эта бедная женщина просто отжила свое. Если бы ее дочь не убили, вас бы тут не было, как и криминалистов. Ей было восемьдесят девять. Каждому сколько-то отмерено…

— Значит, – подал голос Ривейро, – ваше предварительное заключение – естественная смерть?

— Да, полагаю, что так. Я не обнаружил ни следов укола, ни кровоподтеков, и в спальне, по-видимому, все вещи на своих местах. Разумеется, точную причину смерти мы установим после вскрытия, химико-токсикологического и гистологического исследования, но присутствуют признаки эпилептического припадка, в частности, прикушена слизистая щеки.

— Что-что? – Ривейро торопливо достал блокнот.

— Она прикусила щеку. И язык, но незначительно. При имеющемся диагнозе эпилепсии и учитывая, что скоропостижная смерть такого рода часто наступает как раз ночью… Мне кажется, случай очевидный. Но посмотрим еще, что нам скажут исследования биологических материалов.

Когда Валентина и Ривейро попрощались с судмедэкспертом, сержант рассмеялся: