Книга Что скрывает прилив?, страница 103 – Мария Орунья

Валентина повторила фразу, подчеркивая каждое слово. Ривейро первым догадался, на что она пытается указать.

— Дверь! – воскликнул он. – Кроме капитана, никто не пытался ее открыть, и о том, что она была заперта, мы знаем только с его слов, которые никем не подтверждаются.

— Именно, – согласилась Валентина. – Алан Алонсо мог только сделать вид, что пытается открыть дверь, хотя на самом деле она заперта не была.

Валентина пристально разглядывала схему, будто сцена с капитаном, пытающимся открыть каюту, разыгрывалась перед ее глазами. Внезапно она нахмурилась:

— Черт.

— Что такое?

— Я только что поняла, что это соображение, безусловно правдоподобное, в любом случае ничего нам не дает. Даже если дверь была не заперта, никто не мог войти или выйти из каюты так, чтобы его не заметили из салона.

— Верно, – вздохнул Ривейро. – И когда мы осматривали дверь, вырван был не только косяк, но и замок, помнишь? Все-таки она была заперта на ключ изнутри.

— К тому же, когда Юдит закричала, капитан находился в салоне, – добавил Субисаррета.

Валентина вдохнула и очень медленно выдохнула, размышляя. Посмотрела на Субисаррету:

— Вот видишь? Я тоже делюсь своими идеями, какими бы они ни были. Никогда не знаешь. – И подмигнула ему.

Лейтенант отошла от стола. Надо отстраниться, оценить события и обстоятельства в целом, а после этого снова присмотреться к деталям. Возможно, так удастся понять, какие фрагменты этой странной картины на самом деле ключевые…

Залы для вскрытия всегда залиты светом. Тела размещают на столах из нержавеющей стали с дренажным устройством для удаления жидкостей, и Альмудена Кардона не раз задумывалась, что тела, по сути, отправляются в канализацию. Но такое оборудование гораздо лучше старинных мраморных столов, по которым все телесные жидкости беспрепятственно растекались, пачкали пол и обувь судмедэкспертов.

У них выдались интересные два дня: сначала женщина, убитая неизвестным колющим предметом, а теперь еще одна, которую, по всей видимости, отравили. Стажер Педро Мигес смотрел на старшую коллегу, они вместе проводили вскрытие тела Маргариты Родригес.

— Уже знаешь про ночную смену? – спросил он. – Похоже, был ад кромешный. Сначала она, – он указал подбородком на тело Маргариты, – потом автобусная авария.

— Да, Луиса мне уже рассказала. Двое погибших… В Рейносе, так?

— Хреновое дежурство досталось Мухике, ничего не скажешь.

— Она всю ночь вкалывала как проклятая, это верно, – согласилась Кардона, глядя на тело. – Жалко, что сейчас ее нет, ей было бы интересно провести вскрытие. Это же она осматривала труп на месте, сразу предположила отравление цианистым калием, о чем свидетельствовал запах.

— Какой запах?

— Вот и я о том же. Я не чувствую никакого запаха, но это вроде бы нормально. Оказывается, его не все различают.

— Серьезно?

— Да. Мухика объяснила мне это несколько месяцев назад, когда у нас были жертвы пожара.

— Пожара? А, точно, вот откуда ты знаешь про цианид!

Альмудена Кардона кивнула. Оба судмедэксперта знали, что большинство жертв пожара погибает не от огня, а от дыма. Раньше считалось, что причина в высоком содержании монооксида углерода, но оказалось, что наиболее опасен в составе дыма цианистый калий, который часто обнаруживают в телах задохнувшихся при пожаре. В жилищах все больше вещей из пластика, нейлона, полиамида и других подобных материалов, которые при горении выделяют высокотоксичные и зачастую смертельные соединения.