Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 91 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Кукольница закрепляет материальную часть.

Нельзя дать жертве умереть до завершения ритуала.

На соседней странице была изображена кукла. Не маленькая игрушка, а человеческая фигура в полный рост, сшитая из отдельных кусков кожи. По швам шли символы, а внутри груди был нарисован чёрный круг.

Я почувствовал, как желудок снова поднимается к горлу.

Валера пытался воссоздать не просто порядок проведения очередной извращённой пытки. Нет, он воссоздавал какой-то богомерзкий ритуал оттуда...

С живого человека медленно снимали кожу, не позволяя умереть или потерять сознание. Лекарь поддерживал тело. Живодёр питался болью и контролировал процесс. Кукольница сшивала снятый материал во что-то, что должно было сохранить связь с жертвой.

Первоначальный ритуал, судя по зачёркнутым строкам, работал иначе. Валера не помнил всех частей, не знал правильных символов и не понимал, чем заменить некоторые этапы.

Поэтому проектировал собственную версию. Под доступные ему ресурсы. Наташу... И Лену...

Я захлопнул альбом и несколько секунд стоял, тяжело дыша. Потом снова открыл.

Может, неправильно понял. Может, это бред воспаленного разума. Бессмысленные рисунки человека, потерявшего рассудок.

Перечитал.

Нет.

Всё было слишком последовательно. Валера не просто сошел с ума. Он получил направление. Воспоминания показали ему, кем можно стать и что для этого нужно делать. Он не знал полной технологии, но уже начал восстанавливать её по кускам.

Он готовился.

— Андрей, — позвала Наташа. — Что ты там нашёл?

Я не ответил сразу. Взял альбом и вышел к двери.

— Лена, посиди в другой комнате, — сказала Наташа.

— Но…

— Сейчас же.

Девочка посмотрела на нас с обидой, поняла, что спорить не стоит, и ушла к дивану. Маша осталась прижатой к груди.

Я раскрыл альбом на последних страницах и протянул Наташе. Сначала она не поняла, что именно я от нее хочу. Глаза пробежали по символам, фигурам и записям, потом остановились на словах о самой Наташе и ее дочери.

Наташа побледнела. Перевела взгляд ниже, увидела фигуру с ножницами, схему человеческой кожи и куклу в полный рост. Её ладонь взлетела ко рту.

— Нет…

В комнате за спиной снова заскреблась тварь.

Наташа закрыла глаза. Несколько секунд она стояла неподвижно, потом поднялась и пошла к дочери.

— Мы туда больше не зайдём, — сказала она. — Никогда.

— А вещи?.. — попытался уточнить судьбу «богатств», оставшихся от Валеры, но Наташа резко бросила.

— Плевать на вещи.

Я посмотрел на мастерскую: на системные ловушки, противогаз, баллоны, инструменты и клетку. В отличие от Наташи, мне плевать на вещи не было. Особенно если они могли помочь мне выжить.

Но сейчас поднимать эту тему было бессмысленно.

— Я заберу альбом, — сказал я.

Наташа резко обернулась.

— Зачем?

— Там может быть информация не только про Валеру.

Она стиснула зубы.

— Я не хочу, чтобы Лена когда-нибудь это увидела.

— Не увидит.

— Обещаешь?

Обещания в последние дни давались тяжело, но конкретно это я все же дал легко.

— Да.

Я закрыл альбом и сунул его за пояс, под олимпийку. Потом вернулся к клетке.

Тварь продолжала смотреть на меня. После смерти Валеры часть свойств клетки исчезла, но существо не начало восстанавливаться. Слишком многое было сломано. Раны воспалились. Крылья уже никогда не расправились бы нормально. Даже если открыть дверцу и оставить её в покое, пленник протянул бы несколько дней. Может, меньше.