Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 87 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

— Когда я его ударила, перед глазами сообщение появилось. Имя, уровень… Опыт дали.

Я уже не удивился.

Если ножницы были ее системным предметом, то моя гипотеза продолжала подтверждаться самым отвратительным из возможных способом.

— Там был его настоящий класс, — добавила она.

Я вспомнил пальцы на горле, довольную улыбку и рану на его брови, которая затягивалась, пока я корчился от боли.

— И какой у него всё-таки был класс?

Наташа посмотрела на мёртвого сожителя.

— Живодёр.

— Живодёр.

Это слово, сказанное Натальей, повисло в воздухе.

Снова посмотрел на Валеру, лежащего в луже собственной крови и невидяще смотревшего на мир распахнутыми в недоумении мертвыми глазами. Его непримечательное лицо казалось каким-то неправильным. Нет, после смерти оно не изменилось до неузнаваемости. Наоборот, оно было прежним, просто в нём не осталось того хищного интереса, с которым он наблюдал, как я корчусь от боли. Просто обычный невысокий мужичок с залысинами, небольшим пузом и длинноватыми руками. Такого встретишь в очереди за пивом и через минуту забудешь.

Мои мысли прервал металлический скрежет из глубины квартиры.

Наташа вздрогнула и с затаенным страхом посмотрела в ту сторону. Лена прижала к себе Машу. Кукла почти полностью скрылась в её руках, только пуговичные глаза и пряди настоящих волос выглядывали из-под подбородка девочки.

— Это та тварь, — тихо сказала Наташа. — Валера что-то с ней делал. Он говорил, что это для развития навыка ветеринара.

Я убрал револьвер в кобуру и осторожно пошевелил левой рукой. После лечения Лены ощущения были странными. Плечо почти перестало ныть, пальцы двигались нормально. Я мог согнуть локоть, немного отвести руку в сторону и даже поднять её до груди. После воспоминаний и пережитой агонии нынешнее состояние невозможно было описать никак, кроме слова «магия»... Ну, в принципе, это она и была.

Не всё было так радужно. Стоило только излишне напрячь мышцы, как внутри появлялось неприятное тянущее чувство. Не боль даже, а предупреждение. Будто организм говорил: «Эй, смертник-рецидивист. Тебя и так кое-как собрали. Не заставляй эту кроху снова перенапрягаться»..

— Что за тварь? — спросил я, параллельно знакомясь с новой механикой, что стала мне доступна.

— Одна из тех, что снаружи тучами летают. Валера сказал, что поймал её в коридоре. Она на него напала, а он сумел ее обездвижить. Потом притащил и запер в клетке.

— И что именно он с ней делал?

Наташа отвела взгляд.

— Говорил, что изучает.

До нас снова донесся металлический дребезг. Слабый и неторопливый. Как будто пленённое существо уже не пыталось вырваться, а просто напоминало, что ещё живо.

— Он же мне наврал, что получил класс ветеринара, — продолжила Наташа. — Говорил, навык нужно развивать. Что если понять, как устроены эти твари, можно будет их подчинить или хотя бы обездвиживать. Когда оттуда крики доносились, объяснял, что животные всегда кричат при лечении.

— Удобно.

— Я знаю.

Она произнесла это так резко, что я тут же заткнулся. Наташа посмотрела на закрытую дверь и добавила, что иногда от выходящего оттуда Валеры несло горелым, а он лишь отмахивался и говорил, что опаливает шерсть или кожу возле ран, а потом начал закрывать комнату на цепь и запретил входить даже ей.