Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 30 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Выигранной секунды хватило. Я со всей оставшейся силой бросил тварь в противоположную стену и тут же упал на колени в поисках выпавшего оружия. Пальцы прошлись по лужицам липкой крови и, к моему счастью, наткнулись на холодный металл. Я схватил револьвер, повернулся и ткнул стволом почти вплотную к голове уже приходящего в себя гоблина и нажал на спуск.

Выстрел много раз отразился от стен, оглушая меня. Сила сорок пятого калибра едва не вырвала револьвер у меня из рук, но каким-то чудом я не потерял его вновь. Но главное было в другом: гоблин откинулся назад, ударившись головой о крашеный бетон, пачкая тот ещё больше своими мозгами и осколками черепа. Нога его несколько раз судорожно дёрнулась, стуча по кафелю грязной пяткой, прежде чем его тело окончательно затихло.

Я остался стоять на коленях, кашляя и размазывая слёзы по лицу. В ушах звенело, руки дрожали, но перед глазами ничего не появилось. Ни сообщения об убийстве, ни опыта, ни названия противника, ни даже сухого подтверждения от Системы.

«Ну? Я его убил».

Тишина.

В настоящей игре первое убийство обязательно что-нибудь да давало. Хотя бы цифру опыта, полоску прогресса или бесполезное достижение, придуманное для того, чтобы игрок почувствовал себя молодцом. Здесь же лежало настоящее тело, а Система никак не подтверждала, что я сделал что-то правильное.

Вместо облегчения пришёл новый страх. Если убийства не давали опыта, значит, я не становился сильнее. Каждый следующий противник оставался таким же опасным, а потраченные патроны, перцовка и силы не откатывались назад. В игре риск хотя бы оплачивался наградой, а здесь сулил лишь траты.

— Где сообщение? — прохрипел я.

Ответа не было. Или это вообще не игра, или правила специально придумали так, чтобы я сдох, пока докопаюсь до сути.

Из-за двери на лифтовую площадку, что, казалось бы, в прошлой жизни закрыли передо мной выжившие, оставляя меня на съедение летающей твари, раздался грохот.

Я не успел хоть как-то отреагировать на этот звук, как прежде запертые двустворчатые двери рывком распахнулись, и передо мной появились трое гоблинов. У одного через плечо висела женская сумочка, второй держал копьё из обломка швабры и керамического кухонного ножа, руки третьего были пусты, но при этом перемазаны кровью по самые локти. Они застыли, словно от удивления переводя взгляд с тела сородича на меня.

Но пауза длилась недолго. Один что-то резко крикнул остальным. Они не понеслись вперёд толпой: копейщик пошёл прямо, а второй и третий синхронно сделали шаг в центр коридора, нацеленным оружием перекрывая пространство между мной, распахнутой настежь дверью в одну из квартир и, что самое ужасное, открытым лифтом.

Я поднял револьвер обеими руками и выстрелил. Пуля попала копейщику в верхнюю часть груди или плечо. Его развернуло, швырнуло к стене, оружие выпало из рук. Это был второй выстрел. В барабане оставался один патрон.

Гоблины заверещали, обходя раненого. До открытых створок было всего несколько метров, и у меня был шанс пробиться, но будто сам мир прочитал мои мысли и решил разрушить надежды на хеппи-энд. Со стороны лифтовой площадки раздался топот ног, и к зажимающей меня парочке прибавилось ещё трое, лишая меня надежды на возвращение в кабину моего лифта.