Книга Путь в Обитель Бога, страница 139 – Юрий Соколов

— Ложись, Генка! – рявкнул я, проклиная себя последними словами. Достаточно было времени для выстрела, пока она стояла рядом с ним, больше чем достаточно!

Подбежав к Ждану, я положил винтовку ему на плечо для пущей надёжности. Он стоял не шевелясь, словно вбитый в землю кол. Русалка, поднимая тучи брызг, бежала по едва покрытой водой отмели к тому месту, где она могла бы нырнуть. Я ещё раз прицелился, и перекрестье чётко расчертило ей спину между лопатками, куда должна была попасть моя пуля. Генка промямлил что-то невнятное, по-прежнему не шевелясь. Полосы тумана, плывущие над рекой, всё надёжнее закрывали от меня цель, скрыли совсем, послышался глухой всплеск и всё стихло.

— Будь оно неладно! – сквозь зубы процедил я, снимая винтовку с Генкиного плеча и закидывая её себе за спину. – Пижон паршивый, мать твою… Позорище на всю жизнь, клянусь Проникновением!

Заглянув в остекленевшие глаза Ждана, я с размаху влепил ему пару оплеух, хотя с большим удовольствием проделал бы эту полезную процедуру над собой, протащил до воды, пнул под коленки и сунул головой в реку, по возможности оставив тело на берегу. Генка выставил вперёд руки, напрягся, раскорячился, но я ещё хорошенько повозил его мордой по песчаному дну, прежде чем отпустил. Вынырнул он почти нормальным и вскочил на ноги, отфыркиваясь и отплёвываясь.

— А?.. Что?.. Где?.. – бессвязно бормотал он, оглядываясь по сторонам.

— Хер на бороде, – сказал я, убирая с его лица прилипшую водоросль. – Героического рубщика удилищ едва не соблазнили при исполнении обязанностей. А я-то думал, что на Старых территориях русалок ещё нет.

Отойдя в сторону, я присел на траву и свернул самокрутку. Курю я редко, но сейчас было самое время. Эх, хорош же фермерский табачок! Некоторые сигареты предпочитают, но все трофейщики курят самокрутки. Во-первых, экономия. Сигареты не так-то легко найти – раздобыть их можно лишь в тех поганых и страшных городских кварталах, которых гнушается само время. И если уж нашёл, то выгоднее продать. А во-вторых, некоторые сорта самосада будут получше, чем старая фабричная дешёвка.

Генка подошёл и сел рядом.

— Неужели русалка? – недоверчиво спросил он. – Ну точно, теперь начинаю вспоминать… Боже ты мой, какая красивая тварь! Ты её… это, да?

— Нет, я её не «это», – с неудовольствием ответил я. – Дважды держал на прицеле, но… не «это».

— Эх, блин, как же я так, – виновато сказал Генка.

— А что ты мог? – вяло возразил я. – Хорошо ещё, что она не с меня первого начала.

— Но ведь у тебя повышенная сопротивляемость.

— Я бы не хотел лишний раз проверять её прочность.

Мы помолчали. О рыбалке теперь можно было забыть, но я никак не хотел забывать про русалку. Мне представилось, как она сейчас лежит на дне, обняв подводный камень. Течение тихо шевелит волосы. Она спит и в то же время не спит – слушает воду и землю. Не раздастся ли плеск весла или звук шагов по берегу? Не пора ли всплыть и завести свою тихую, звучащую только в голове жертвы песню?..

Вот слюнтяй, прости господи! Что с того, что она на Лику похожа?

— Да ты не расстраивайся, Элф, – сказал Генка. – У меня тоже такой случай был. Выследили мы однажды в Бродяжьем лесу двух нимф, одинаковых, словно близняшки. Наверно, когда-то они близняшками и были. Одну взяли, а вторая забилась в расселину в скале, так что не достанешь. А нам уже идти надо было, возится некогда, но и оставлять её там мы не хотели. Ребята набили в расселину хвороста. Я хотел поджечь, но, знаешь, не смог. Умом понимаю, что она уже не человек, но ничего не могу с собой поделать. Совсем голову потерял, стал вытаскивать хворост из расселины, ругая наших. Они меня оттащили, дали как следует, нимфу сожгли всё равно, а надо мной в Субайхе устроили суд. Ведь нашу группу тогда водил Колпинский. Он считал мой поступок проявлением мягкотелости, почти предательством. Многие возмутились. Они говорили, что это Колпинского надо судить и даже расстрелять, а потом один лаборант ночью выпустил первую нимфу, тайком вывел её из полиса, и она его увела. Мы их так и не нашли, а…