Книга Между смертью и смертью, страница 39 – Юрий Соколов

Отойдя еще дальше, я снял с плеч эгиду и, за неимением алтаря, постелил ее на земле. Если Собиратель так нагло вперся в «Путешествие», то почему бы мне не попробовать обратиться отсюда к Сехмет? И попросить, чтоб она ответила демону не в Срединном Пространстве, а именно тут? Вообще-то из медитации нельзя обращаться к богам и богиням Вселенной Дагора: молитвы к ним тупо не читаются. Но мне уже не раз приходилось убеждаться, что в Версуме «можно» и «нельзя» понятия относительные.

Я выложил на плащ весь упавший со вчерашних шакалов лут. А нападало хоть по мелочи, но прилично. Пусть подношение Сехмет по всем правилам совершить невозможно — я совершу его без правил. Только вид сделаю, что совершаю. Сымитирую ритуал…

Поначалу я себя чувствовал полным дураком. Но останавливаться не собирался. Чего стыдиться-то? Дураки — настоящие чемпионы борьбы за существование. Именно поэтому их всюду полно. А умные выживают редко — вот их и мало.

Где-то на средине имитации небо над крепостью стало бледнеть. Под конец на нем проявилась знакомая фигура — неясная, размытая, бесцветная. Сехмет была не в привычных доспехах, и не в жреческом облачении, в котором я ее видел однажды. Тело богини облегал калазирис — древняя традиционная одежда египтянок, похожая на сарафан. Сехмет смотрела куда-то в сторону, однако затем взглянула прямо на меня. Ее губы шевелились, будто она беззвучно шептала, — я догадался, что богиня читает заклинание. Нужно запомнить фразу, а потом ее повторить!

И видение пропало; и небо над крепостью вновь стало голубым; и я повторил вслух то, что увидел…

Эгида передо мной вспучилась посредине, словно кто-то быстро-быстро надувал под ней воздушный шарик. Бо-о-ольшой шарик!.. Лут раскатился в стороны и попадал на землю. Плащ превратился в львицу. Я даже удивиться не успел. Подношение не принято, — но ответный дар получен. И он даже щедрее, чем неистощимый боевой пет хрен знает какого уровня. Только сейчас сообразил: я ведь по губам читать не умею. Тем более — по губам женщин со звериными головами. А теперь навык в статах. Да с таким значением, будто я в него вкладывался всю жизнь.

— Ну что, Эги? — обратился я к львице. — До сих пор ты помогала мне по собственному почину. Или по велению Сехмет. А теперь вроде как обязана, раз я знаю призывающее заклинание. Нам надо убить всех шакалов в крепости. И сделать это предстоит в основном тебе.

— Сперва нам надо войти, — сказала эгида.

— Конечно, — согласился я. — Сперва надо войти.

Солнце стояло в зените, но было не особенно жарко. Полуденному зною мешал сгущаться прохладный ветер с гор. Хорошая причина селиться вблизи обрамляющих долины хребтов: иногда попользуешься в теплое время года бесплатным кондиционированием. И еще лучшая причина не селиться. Представляю, какой тут бывает дубак в холодное время.

Мы обошли крепость кругом. Она имела четверо ворот — на все стороны света. Избитая магическая уловка, которой пользуются повсеместно, с умом и без. Обычно без. Даже самый паршивый городишко, обзаведшийся стеной, старается оставить в ней именно четыре дырки. Не столько для удобства жителей, торговцев, путешествующих, сколько для войск правителя. Как залог того, что тот в будущем непременно распространит свою власть до краев мира. Ясное дело, правителю это слабо помогает. Уже потому, что все примитивное и общеупотребительное помогает слабо.