Книга Валькирия, страница 4 – Рената Коста

Временно перестать быть бесполезной.

Слова Валериан врезались в память. Старший инквизитор всегда умела подбирать выражения, ранившие больнее любого клинка. Но Элару это почти не задевало. За три года в бетонных подвалах складов и караульных казарм она научилась отключать эмоции так же легко, как переводить свой нейроинтерфейс в спящий режим. Единственное, что сейчас имело значение, так это полученный шанс вырваться из сырого тупика ее пропащей жизни и снова вернуться к настоящей боевой работе.

Пусть даже это была прямая дорога на тот свет. Едва уловимый намек на жалость во взгляде Матриарха сложно спутать с чем-то другим. Конечно, ни о какой жалости или любом другом проявлении слабости со стороны непоколебимого в своей решительности лидера Ордена речи быть не могло. Но Элара давно и очень хорошо знала эту старую женщину и могла считывать ее настроение по косвенным признакам, которые ничего не говорили другим.

Арсенал Минус Шестого уровня встретил ее грохотом пневматических молотов и шипением охлаждающих эмульсий. В этих шумных цехах мастера-оружейники круглосуточно готовили, ковали, подгоняли и благословляли доспехи и оружие для тех, кто отправлялся в дальние экспедиции и на другие боевые задания.

Но Элара направлялась не в основной зал выдачи. Молодая сестра-посыльная, с идеальной выправкой шедшая впереди, провела ее в дальний угол цеха и еще дальше в темную галерею, под завязку забитую стеллажами с некондиционным имуществом. На медной табличке над проходом чеканными буквами было выбито:

Сектор «Категория Ноль».

«Списание и резерв».

За решетчатым верстаком, заваленным раскуроченными силовыми блоками и катушками с медным кабелем, сидел пожилой мастер. Левая половина его лица представляла собой сплошной массив из позеленевшей бронзы с синей линзой оптики, заменившей глаз. Правой рукой, точнее протезом, он держал горелку, которой паял микросхему.

— Старший мастер Корвин, — сказала посыльная, остановившись в трех шагах. — Приказ Высшего Совета. Выдать этой сестре комплектацию по реестру «Изгой».

Корвин не сразу оторвал свою левую линзу и правый глаз от ремонтируемой платы. Инструмент в его механической клешне щелкнул, погас, и только после этого он медленно повернул наполовину бронзовый лик к пришедшим. Линза оптики с тихим жужжанием сфокусировалась сначала на печати сургуча в руках спутницы Элары, затем на ней самой.

— О! Дэйн, сколько лет, сколько зим! — пророкотал он через решетку голосового устройства, как будто перемалывал сухую гравийную крошку. — Конечно, это ты! Я прекрасно помню, как у тебя забрали капитанский плащ прямо на плацу! Ведь это я потом выламывал реликварные знаки из твоих наплечников. Неприятная работа, но что поделать? Я уж думал, ты давно сгнила в минус-девятом.

— Металл ржавеет медленно, но все равно быстрее, чем вы думаете, мастер Корвин, — с усмешкой отозвалась Элара.

Он издал звук, похожий на смех. Как механический клик реле.

Корвин взял пергамент у посыльной, пробежал взглядом по строчкам и небрежно бросил свиток на замасленный верстак.

— Значит, «Изгой». Четвертый класс защиты, минимальный боезапас, устаревшие протоколы связи, — произнес он. — Кто-то явно решил сэкономить на твоих похоронах, Дэйн. Жди здесь.

Девушка-посыльная, выполнив поручение, развернулась на каблуках и ушла, не попрощавшись. Ее сверкающие доспехи скрылись за рядами стеллажей, оставив Элару наедине с призраками прошлого.