Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 148 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Всё началось с чёрного кота. Он не перебегал дорогу, гремя пустыми вёдрами – занятие традиционное для чёрных котов – он появился из – под кровати, сел посреди комнаты и уставился на Веронику единственным глазом. Кот походил на потрёпанного в сражениях пирата. Его правый, здоровый, глаз напоминал янтарную бусину с трещиной-зрачком посередине, левый был затянут белёсым бельмом.

Вероника только что проснулась и ещё плохо соображала. Она подумала, что кот ей снится, и со всей силы потёрла глаза. Когда зрение сфокусировалось, девушка обнаружила, что кот сидит, где сидел. Значит, не сон… странно…

— Кыс-кыс, – произнесла Ника. – Эй, котяра!.. Ты чей вообще?

Кот никак не отреагировал. Вероника решила, что разберётся с ним позже. Сейчас ей было не до котов – ровно через два часа экзамен. Цифра на табло электронных часов сменилась. Экзамен начнётся через один час пятьдесят девять минут.

Вероника была первокурсницей, и сегодня начиналась первая в её жизни сессия. Она училась в Санкт-Петербургской художественной академии. Полгода в Питере… Ника выросла и окончила художественную школу в небольшом курортном городе у Чёрного моря. Здесь тоже было море… но совсем другое, не то, что дома.

Ника встала с кровати, подошла к шкафу и начала торопливо одеваться. Кот со скучающим видом наблюдал за её неловкими попытками попасть ногой в штанину.

Наверно, соседский, – подумала Вероника. – А может, Леська подобрала его на улице…

Леськой звали девушку, с которой Ника снимала квартиру. Олеся – так её звали на самом деле – имела длинный список странностей и загонов. Например, однажды Леська притащила домой больную чайку и поселила её в ванной. Чайка, это вам не попугайчик. Вероника два дня обходилась без душа, пока бедная птица не сдохла. Леська заявила, что будет делать из Мистера Додо чучело, и Нике пришлось ночью, тайком, нести его на помойку. Для полноты картины оставалось только завернуть птичий труп в старый советский ковёр.

Одевшись, Вероника отправилась на кухню. Леська, похожая на взъерошенное пугало, сидела у окна и курила. В пепельнице на подоконнике возвышалась груда окурков, рядом стояла кружка с кофе. Кухонный стол был заляпан глиной, там и сям валялись грязные стеки и шпатели. Посреди стола гордо стоял Пётр Первый; постаментом ему служил диск, который мог вращаться вокруг своей оси. Леська была скульптором, и Пётр был её экзаменационной работой.

— Это ты пустила кошака?

— Чего? – Леська осоловело уставилась на Веронику.

— У меня в комнате здоровенный чёрный котяра.

— Не, это не я, – Леська раздавила окурок и отхлебнула кофе. – Наверно от соседей забежал. Что за кошак?

— Страшный. Одноглазый.

— Прикольно, – одобрила Леська.

Вероника решила, что просто-напросто выставит его в подъезд. Она затолкала в рот половину копчёной сосиски, плеснула себе кофе и с кружкой в руке вернулась в комнату.

Кот сидел на кровати.

— Эй ты, а ну слазь! – возмутилась Ника.

— Как нелюбезно! – ответил кот.

Девушка на мгновение застыла, а потом с визгом вылетела из комнаты. Кружка покатилась по полу.

— Там! Кот! – Вероника, вытаращив глаза, остановилась в дверях кухни.

— Ага, кот, – кивнула Леська, с видом буддийского монаха, которого оторвали от чтения мантры. – Ты говорила.