Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 132 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Капуста сделал всё быстро. К пятнадцати годам он стал сильный, как бык, но такой же тупой, поэтому оставил улики. Через неделю его арестовали.

Меня ужаснуло даже не убийство как таковое, а его вопиющая бессмысленность. Капусте не нужны были деньги. Мать и так обеспечивала его всем. Когда его забрала милиция, оказалось, он не потратил ни рубля из того, что взял. Капуста не знал жертву и не выслеживал её заранее. Мой толстый одноклассник совершил акт немотивированного зла, просто потому что мог, и вернулся домой есть суп. Убийство человека далось ему не сложнее, чем издевательства над майскими жуками.

Ходили разные дурацкие слухи, почему Капуста это сделал. Одни говорили, ему нужны были деньги на наркотики. Другие болтали, якобы, он стал психом, потому что его совратили в детстве. Кто-то считал, что мать плохо с ним обращалась, кто-то, наоборот, что в семье его распустили.

Мне казалось, я один всё понимал. Капуста убил, потому что родился злым, испорченным, гадким человеком. Он сделал это именно сейчас, потому что наконец стал достаточно силён, чтобы мучить не только животных, но и людей. Он выбрал пустырь, потому что там тихо, и пожилого врача, потому что со стариком справиться легче.

Я так и сказал следаку. Милиция говорила со мной, ведь я считался единственным приятелем Капусты. Меня спросили, не обижал ли кто-то Славика в классе. Я рассмеялся. Это Капуста травил нас всех, держал в страхе учителей, тиранил родную мать. Никто, кроме него, не был виноват, что он стал таким. Я пересказал всю его бесславную биографию, не забыв ни про первую встречу в раздевалке, ни про черепаху. Следак сначала писал, потом отложил ручку и просто слушал.

На выпускном из девятого Капусты, конечно, не было. Его признали вменяемым и судили. Официальной версией обвинения остался грабеж. Я из-за этого здорово разозлился на следака, но ничего не смог поделать. Капусте, по малолетству и благодаря слезам матери, дали срок меньше, чем он заслуживал. А школа, наконец, вздохнула спокойно.

* * *

Капуста вышел из колонии, когда мы все уже были взрослыми. Я не пытался связаться с ним и даже боялся, что мы случайно столкнёмся в городе. Иногда мне чудился его пристальный взгляд в затылок и чавканье за спиной. Он несколько раз хотел встретиться со мной и даже раздобыл мой новый номер. Меня это испугало до чёртиков. Капуста, будто говорил со старым другом, предложил мне собраться вместе и выпить пива. Я отбрехался, что болен и занят.

Какая-то часть меня хотела бы его увидеть. Неразрешенный вопрос бессмысленного зла по-прежнему меня мучил. Я хотел бы спросить Капусту, зачем он убил человека. Мне казалось, получив ответ, даже самый дурацкий, я успокоюсь. Но от мысли, что он меня помнит и, единственного из всего класса, хочет видеть, меня начинало трясти.

На юбилей выпуска мы, конечно, Капусту не позвали. Мы вообще предпочитали делать вид, что он с нами не учился.

Нас собралось совсем мало: Серёга устраивал бизнес в Москве, Маринка родила второго и проводила ночи у кроватки грудничка, Вадик, самый умный из класса, перебрался в Германию. У других тоже заботы: у кого сверхурочные в фирме, у кого собрание в школе.

— Мы прямо как Пушкин и его друзья-лицеисты, – пошутил Петька Брыков. – Те тоже никак не могли собраться вместе.