Книга Ветвь Корреа. Изменяющие реальность, страница 86 – Герман Рыльский

Озаряемый голубыми вспышками Кирилл вывалился из прорехи в пространстве. Мотая руками, он пролетел три-четыре метра и рухнул на камни, покрытые бурыми и тёмно-зелёными шапками мха. С тем же надрывным треском разрыв над его головой затянулся – словно с обратной стороны портала кто-то потянул застёжку-молнию. Удар о жёсткую поверхность вышиб из грудной клетки весь воздух. Полежав без движения две-три минуты, писатель чертыхнулся сквозь зубы и приподнял голову. Его швырнуло на пологую каменную насыпь, единственный клочок твёрдой земли среди каких-то жутковатых топей.

Всё тело пульсировало болью, но, кажется, обошлось без серьёзных травм. Кирилл пошевелился, с трудом перекатился на спину. Наэлектризованная одежда затрещала, по волосам пробежали искры. Сейчас автор антиутопий чувствовал себя осколком эбонита, который (школьные уроки физики не прошли даром!) натёрли шерстью, чтобы добыть статическое электричество. Кожу немилосердно кололо и щипало так, словно за шиворот высыпали пригоршню муравьёв.

Над болотом повисли пепельно-серые сумерки. Луна, точно бильярдный шар, медленно катилась то тёмному сукну неба. Кирилл, бросивший беглый взгляд наверх, внезапно замер. Нет, зрение не двоилось и не расплывалось после падения с высоты, хотя это было бы самым простым объяснением тому, что он увидел. Рядом с белой луной плыла ещё одна, поменьше, красного цвета. И ещё две висели пониже, справа и слева. Четыре спутника вместо одного!

— Бред какой-то… – выдохнул писатель.

Ночные звуки, скорее всего смолкшие в тот момент, когда над островком грянул фейерверк, понемногу возвращались. Сейчас из полумрака доносилось утробное ворчание жабы, стрекотание сверчков, монотонная песня козодоя. В воздухе, гнилостном и наполненном испарениями, ощущался запах грозы, как если бы минуту назад поблизости ударила молния.

Кирилл поднялся на четвереньки, а потом и на ноги. Колени дрожали, мышцы словно бы превратились в студень. В темноте проступали тёмные очертания каких-то столбов или колонн; писатель находился в центре сформированного ими круга. Впрочем, нет, это были не столбы, а идолы с круглыми головами, узкими глазками и щекастыми, практически детскими лицами. За спинами улыбчивых, явно довольных жизнью божеств начинался лес – низкорослые деревья и кустарники сливались в единую чёрную массу. Над землёй висел туман.

— Что это за место? – вполголоса пробормотал Матюшин.

– Это Юдоль Искателей, странник. А именно восточные пределы Чёрной Топи.

Глубокий женский голос прозвучал отовсюду, как будто на макушке каждого идола был спрятан громкоговоритель. Не ожидавший, что ему кто-то ответит, Кирилл замер. Как такое вообще возможно?! Он очутился в игре, о которой рассказывала Розалинда?

– А почему, собственно, нет? – подумал Кирилл. – Я покинул тело, перешёл на тонкий уровень бытия. То есть стал чистой энергией. И в таком виде соприкоснулся с цифровым аватаром, порождённым «Юдолью».

Что в этот момент могло пойти не так? Да что угодно! Он готов был поставить на кон квартиру в Москве и гонорары за все будущие романы, что до него таких экспериментов никто не проводил.

Решив повременить с вопросами, Кирилл сел на холодный валун. После жёсткого приземления на камни болело буквально всё, каждый вдох давался с трудом, а грудная клетка казалась онемевшей. Запустив руку под футболку и ощупав рёбра, писатель убедился, что кости целы. Ну и на том спасибо!.. Надо было что-то делать, куда-то идти. Помедлив немного, он поднялся на ноги, прошёл между колоннами и спустился с насыпи. Под ногами захлюпало.