Книга Гимн шута 19, страница 116 – Антон Федотов

— Я… — начал было отвечать клановец.

Однако его прервал аккуратный стук в дверь, заставивший молодых людей переглянуться.

— Войдите, — предложила Лена, но уже через миг выдала странное «приветствие». — ОЙ!

В палату вошел цесаревич. Один. Без свитских. Белый халат, небрежно наброшенный на плечи поверх синей рубашки.

* * *

— … Твою ж!.. — выдохнули разом целительница и клановец.

Долгорукий, конечно, пообещал «зайти». Но все равно получилось неожиданно.

— То есть… — тут же поправились оба и, переглянувшись, синхронно выдали. — Здравствуйте, Ваше императорское высочество!

Несколько секунд Константин Дмитриевич спокойно переводил взгляд с одного на другого.

— Безнадежны, — решил он бесстрастно.

Очередной обмен взглядами и… присутствующие вынуждены были согласиться с обвинением. Во всяком случае, в части реакции на неожиданное появление монаршей особы.

— Это вам, Елена Витальевна, — негромко произнес Долгорукий, поставив на журнальный столик небольшой пакет.

Волконский тут же удостоился демонстративного «осуждающего» взгляда.

Первым заговорил Долгорукий. Формально и очень сухо он сыпал штампами и клише.

— … Корона не допустит повторение подобных инцидентов. Основа государственной стабильности в единстве империи… — «бубнил» он, поглядывая на наручный комм.

Слушатели же пропускали речь мимо ушей. Целительницу, например, куда больше интересовал поиск комфортного угла спинки, а клановец помогал девушке устроиться поудобнее.

— … Таким образом, мы захватим Галактику, искореним пьянство и заставим Павла Анатольевича вновь вызубрить учебник кланового этикета… — неожиданно «сбился» Константин Дмитриевич.

— Зачем? — хмыкнул Волконский, поняв, что палата только что стала безопасным местом для неформальной беседы.

— Чтобы от зубов отскакивало, — серьезно решил самодержец.

— От чьих? — не остался в долгу опричник.

Лена же… рассмеялась. Негромко.

Да, ее подлатали во время медикаментозной комы просто виртуозно. Да и чистой энергии для ускорения регенерации влили немало. Но все-таки травма была серьезной. Так что смеяться в голос ей, пока было не слишком приятно.

— Константин Дмитрие… — первой начала было Кошкина.

Но тут же сбилась под взглядом будущего и императора. Долгорукий без слов напоминал об их соглашении: в рамках конфиденциальных бесед обращение может быть неформальным. А уж с учетом самого первого знакомства, когда в квартиру Фила заглянул «Просто Костик», титулы и высокопарный тон действительно можно было отбросить.

— Зачем ты пришел сюда, Константин? — тут же поправилась целительница.

В голосе ее почти не чувствовалось напряжения. Но все это была игра. Лена прекрасно помнила, что главным элементом соглашения Волконского и Долгорукого, позволившего ей выйти из Багряной Палаты, было «пожелание» держаться тише воды, ниже травы. Довольно агрессивная компания в СМИ, сотни протестующих возле «РитРос», попытка убийства «кровавого мага»… Все это как-то мало походило под определение «тихо».

Формально Долгорукий имел право разорвать соглашение. И изолировать девушку от общества. Очень надолго. И Кошкину не обманывал ни дружелюбный тон, ни пакетик с фруктами. «Костик» может относиться к ней как угодно. Но Константин Дмитриевич просто обязан руководствоваться политической целесообразностью. И обязательно будет.