Книга Гимн шута 21, страница 108 – Антон Федотов

Павел даже ответить не успел, а умненькая блондиночка ровно доложила:

— Машина будет готова к 19:00. Можешь успеть принять душ.

Павел, уже развернувшийся к дому, чуть притормозил.

— Считаешь, нужно? — просто спросил он.

— Б**дством ночным от тебя разит, господин, — спокойно ответила девушка, едва не заставив Волконского поперхнуться во второй раз. — Дымом и мясом.

Клановец пожал плечами.

— Осуждаешь? — уточнил он.

— Завидую, — честно призналась блондиночка и первой шагнула к центральному входу в особняк.

Павел тоже прибавил ходу. К дельному совету имеет смысл прислушаться. А за четверть часа можно успеть привести себя в порядок.

* * *

— Господин Волконский.

Ли Вэйминь повел рукой, приглашая молодого человека сесть.

В нынешнем месте встречи не было ничего романтичного. Обычный ресторан. Разве что от взглядов остальных посетителей они укрылись в отдельном кабинете.

— Вы убедились в ценности предоставленных мной данных.

Павел едва заметно улыбнулся и… подтянул к себе довольно большое блюдо с пельменями. Целиком.

У ханьцев считалось признаком хорошего тона выставить на стол что-нибудь из национальной кухни собеседника. Да еще наделить свой выбор каким-нибудь высоким смыслом. А пельмень, он же «цзяоцзы», давно стал символом как ханьской, так и русской культуры.

— Хм, — оценил Павел, накалывая на вилку первый «символ» прямо из блюда. — Попробуем.

— Вы голодны, — скорее констатировал, чем спросил собеседник.

При этом ни один мускул на его лице не дрогнул. Есть у ханьцев такая интересная особенность: пока им выгодно, никто «не заметит», даже если ты будешь нарушать почти любые табу, существующие в их обществе. Очень прагматичный народ.

— Угу, — просто сообщил Павел, с удовольствием пережевывая пельмень.

Да, провокация. Нет, не из вредности. Волконский пытался понять, насколько именно важно сотрудничество его собеседнику. Кроме того, молодой человек так и не пришел к единому мнению, нужен ли ханьский партийный функционер ему самому. И пока «против» было все-таки больше.

— Тогда желаю вам доброго аппетита, — сделал приглашающий к опустошению всей тарелки Ли Вэйминь.

— Приятного, — поправил клановец.

На русском языке собеседник говорил прекрасно, но иногда в устойчивых выражениях все же ошибался.

— Что ж, — вздохнул Павел, и наколол на вилку еще один пельмень.

Помимо провокации, маневр имел и чисто утилитарную цель. Ночные шашлыки давно уже были сожжены «ударным трудом». А поесть до выезда он не успел.

Господин Ли поднял взгляд.

— Вы ознакомились с предоставленными мной документами? — поинтересовался ханец.

Он, как того требовали традиции и протоколы безопасности, не прикоснулся ни к еде, ни к чаю.

Ответил Волконский не сразу. Сначала тщательно прожевал пельмень. Провокации провокациями, но и меру знать нужно.

— Ознакомился, — честно признал он.

С дипломатического на русский этот ответ мог означать следующее: я потратил кучу времени и сил, чтобы понять, может ли содержание той папочки быть похоже на правду.

— Ваше мнение?

«Так ты согласен, что я могу многое тебе дать?».

— Довольно убедительно, господин Ли.

«Это может быть правдой. Но мне нужны более веские доказательства».

Ли Вэйминь не шелохнулся. Однако дверь кабинета негромко отворилась. В помещение шагнул подтянутый ханец лет тридцати пяти и молча, но почтительно передал Волконскому еще одну папку, так похожую на ту, что он получил несколько дней назад.