Книга Исповедь смертного греха, страница 51 – Макс Вальтер

Четверо пацанов, способных в течение двух секунд сделать из меня отбивную, пятились к выходу, бросая на меня опасливые взгляды. Я не дёргался, продолжая стоять посередине помещения, с эдаким оскалом психа на лице. И как только двери за ними сошлись, я устало опустился на скамью.

Руки тряслись. Пришлось даже зажать их между коленей, чтобы хоть как-то успокоить. Некоторое время я так и сидел, запрокинув голову и прикрыв глаза. Правильно ли я сделал? Мои слова звучали на грани. Ещё немного — и я бы открытым текстом признался в убийстве. Но пока их можно трактовать в любую сторону. Главное, что Викульцев в них поверил и теперь будет обходить меня за километр. И нет, я почему-то не переживал за то, что он побежит докладывать о нашем разговоре в следственный комитет корпорации. А вот за его дружков я не был уверен. Впрочем, не убивать же их теперь?

Или…

Нет, это точно не выход. За ними нужно присматривать. И если кто-нибудь из них сделает необдуманный шаг — наказать. Как? Это уже другой вопрос. Но подход явно нужно сменить. Если в интернате начнут подыхать дети, сюда слетятся хищники совсем другого ранга. Они быстро пронюхают, кто виноват, и я проведу остаток дней на урановых шахтах. Максимум, что я сейчас могу себе позволить, — это травмы. Жёсткие, очень болезненные, но не более того. А остальное дожму угрозами и давлением на психику.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и поднялся.

Ледяная вода из душа быстро охладила голову и прочистила мозги. Следом я сменил её на горячую и так несколько раз, пока тело и разум не пришли в нужный тонус. Меня никто этому не учил, просто внутри возникло именно такое желание.

Выйдя из кабинки, я встал перед феном, который в считаные секунды согнал с меня всю влагу. В раздевалке, на скамье, вместо пропитанного потом комбинезона, лежал чистый комплект, запаянный в целлофан.

Разорвав упаковку, я бесцеремонно бросил её на пол и облачился в чистое. К тому моменту, как я застегнул молнию, дрон уже справился с мусором, и раздевалка сияла первозданной чистотой. Машины даже в ду́ше уже успели навести порядок.

Выйдя из раздевалки, я вдохнул полной грудью. Вот он, истинный запах свободы. Больше ничто не мешает мне двигаться к цели. Кстати, Мишке с Саньком тоже стоит найти какой-нибудь занятие. Но об этом я подумаю завтра.

* * *

Я и не думал, что тело может так болеть. Утро принесло не сладкую истому отдохнувшего организма. У меня болело всё. При каждом шаге, при каждом движении. До туалета я ковылял, будто вместо ног у меня теперь два протеза. Почистить зубы оказалось той ещё задачкой. Плечи отозвались острой резью, едва я поднёс щётку ко рту. А сидеть на унитазе было сродни средневековой пытке инквизиторов, о которых нам рассказывали на уроках истории.

Но я справился. И чем активнее двигался, тем меньше дискомфорта испытывал. Мышцы разогревались, и боль постепенно отступала. Но стоило оставить их в покое на какое-то время, всё повторялось по кругу.

Мишка и Саня, в отличие от меня, не переставали улыбаться. Их вечер прошёл в полном отрыве от реальности. Они всё утро только и обсуждали, кто сколько фрагов вчера набил в игре. Я слушал их вполуха, думая о своём. Дашка тоже жевала молча, бросая на меня задумчивые взгляды.

— А вы так и будете каждый вечер тратить время впустую? — Отодвинув тарелку, я уставился на приятелей.