Книга Исповедь смертного греха, страница 10 – Макс Вальтер

Между рядов прошёлся один из ШОКовцев и зафиксировал всех, у кого возникли проблемы. С застёжками я справился сам, но штурмовик всё равно проверил, насколько всё надёжно и правильно. Парой резких движений он затянул ремни так, что тело намертво прижало к спинке.

— Готово! — бросил он старшему офицеру.

Тот молча кивнул и буркнул что-то в гарнитуру. Следующие две минуты мы наблюдали за слаженными действиями бойцов, которые занимали свои места. Никто не суетился, не метался, не задавал лишних вопросов. Сел, пристегнулся, подтянул ремни, доложил о готовности.

Борт завибрировал от низкого гула. Заработали двигатели. Последним упал в кресло офицер, предварительно окинув взглядом салон шаттла. Он сел по левую руку от меня, у тёмного провала иллюминатора, и точными, доведёнными до автоматизма движениями щёлкнул фиксаторами ремней, даже не удостоив их взглядом. Было ясно, что для него это так же привычно, как поднести ложку ко рту.

— Кречет, поднимай птичку, — бросил он в гарнитуру.

Ответа я не слышал, но, судя по тому, как офицер ощерился, пилот вернул ему какую-то шутку. Я украдкой наблюдал за ним и его действиями. Спокойный, собранный, сильный. Мне даже захотелось почувствовать себя им или таким же: крутым отважным воином, который наводит страх на врагов.

— Дяденька, — проблеял сидящий справа от меня Гришка. Совсем ещё мелкий. Он лишился родителей в прошлом году, когда ему не было и шести, — А куда нас везут?

— На Палантину, — ответил офицер и откинул спинку кресла, занимая полулежачее положение.

Я нащупал кнопку сбоку от подлокотника и поступил согласно его примеру. Помог откинуться и Гришке. Хрен его знает, может, так будет легче пережить взлёт?

Двигатели взревели, словно у них внезапно пробудилось второе дыхание. По корпусу прошла очередная волна вибрации, и даже не глядя в иллюминатор, я ощутил, как мы оторвались от поверхности. Слева за окном замелькали каменные стены посадочного тоннеля, а уже через минуту мы взмыли над планетой. Начался набор высоты.

С каждой секундой меня всё сильнее вжимало в кресло, будто эта проклятая планета не желала выпускать нас из своих ледяных объятий. Стало трудно дышать. Гришка испугался и заныл, заставляя офицера поморщиться. К нему тут же присоединились другие мелкие. А я лишь сильнее стиснул зубы, пытаясь задушить в себе страх.

Нас трясло и швыряло. Корпус грохотал и гудел, будто собирался рассыпаться на мелкие кусочки. Меня придавило с такой силой, что я едва мог дышать. Голова казалась тяжёлой, словно её наполнили свинцом и накачали сжатым воздухом. Гришка притих. С трудом преодолев перегрузку, я смог на него покоситься и увидел, что он обмяк. Интересно, он отключился или умер?

И вдруг, я ощутил небывалую лёгкость. Никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Нет, я слышал о невесомости и даже много раз пытался себе представить, каково это? Однако все мои ожидания даже близко не походили на реальность. Казалось, если я сейчас отстегну ремни, то взлечу, словно пёрышко. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать этот порыв. Вряд ли бойцы сопровождения это оценят.

К горлу подкатила тошнота, но я смог с ней справиться. Однако по салону прокатилась целая волна тошнотворных звуков, и салон тут же наполнился кислым запахом рвоты.