Книга Исповедь смертного греха 3, страница 34 – Макс Вальтер

— Принял. Завтра займусь. Попробую выведать что-нибудь о брате.

— Завтра у неё выходной, — проинформировал друга я.

— Тем проще. Такой человек, как она, не станет весь день торчать дома. А даже если и станет, что-нибудь придумаю. В общем, к концу дня дам тебе всю информацию.

— Понял. Значит, до завтра.

Я свернул за угол и спрятался за мусорными баками. Немного выждал, чтобы убедиться, что я здесь один, и быстро сменил внешность. Переоделся, перекинул лямку на рюкзаке, превращая его обратно в спортивную сумку, подправил грим и уже смело направился в гостиницу. Нужно было крепко обдумать наш план.

Рухнув на кровать, я принялся перебирать всю информацию, которую удалось получить за день. Вызвал карту района, в котором проживала Алина, пробежался взглядом по лабиринту дворов и переулков. Затем вдумчиво просмотрел на записи с визора её квартиру. На всякий случай выделил её отдельным файлом и отправил Саньку. Пусть тоже посмотрит.

Ничего полезного я для себя так и не обнаружил. Некоторое время просто тупо пялился на схему её района, вращая голографическую проекцию.

— Укажи на плане камеры наблюдения, — попросил у интерфейса я.

На карте тут же вспыхнули три жёлтых треугольника, показывающие направление и угол обзора. Райончик так себе. Сзади по башке дадут — и ищи ветра в поле. Ни один проулок не попадает в сектор обзора. Да что там проулки, в каждом дворе огромные пятна слепых зон.

— Выдели прохожих, — попросил я.

И карта тут же покрылась красными точками.

— Это все, кто проходил здесь за день? — уточнил я.

— Только те, кого мы зафиксировали, когда находились на местности, — ответил голосом интерфейс. — Показать векторы их движения?

— Давай.

Карта тут же ожила. Точки зашевелились, исчезая за краями. Оттуда же появлялись новые, чтобы погаснуть в подъезде одного из домов. На первый взгляд их движение выглядело хаотичным, но вскоре я начал находить в нём порядок.

— Отмотай к началу, — попросил я, — Теперь присвой каждому маркеру личный номер. Я хочу видеть, кто ушёл окончательно, а кто возвращался.

Карта вновь ожила, но теперь я видел, как некоторые точки возвращались домой или уходили с концами. И взгляд наконец-то зацепился за то, что приметил сразу, но никак не мог понять, что именно. Одна из точек находилась во дворе постоянно. Точнее, этот человек курсировал туда-сюда, будто ему больше нечем было заняться.

— Стоп, — скомандовал я. — Кто у нас под номером сто двадцать восемь?

Интерфейс молча развернул перед взором картинку, записанную визором. Немного сдвинул её влево, чтобы человек, попавший в кадр, оказался посередине.

Я смотрел на мужчину лет тридцати. Выглядел он не то чтобы как бездомный, но и нормальным его можно было назвать с огромной натяжкой. Скорее, он походил на человека, который когда-то имел работу, семью и крышу над головой, но в какой-то момент всё это благополучно пропил.

Одет он был в старую, но ещё крепкую куртку, явно купленную в секонд-хенде или снятую с чужого плеча. Джинсы — застиранные до белёсых разводов на коленях, но пока ещё без дыр. Стоптанные кроссовки дополняли картину. Он не был бомжом в классическом понимании. Скорее человеком, который махнул на себя рукой, но ещё не перешагнул последнюю черту.

Лицо одутловатое, с красными прожилками на носу и щеках, — верным признаком регулярных возлияний. Глаза мутные, но не бессмысленные. В них ещё теплился слабый интеллект, хотя и сильно заторможенный. Трёхдневная щетина, неухоженная, но не дикая. Похоже, иногда он всё-таки добирался до бритвы.