Книга Исповедь смертного греха 3, страница 22 – Макс Вальтер

— Он боится, что ты что-то сломаешь, — коротко перевёл я. — Говорит, восстановление займёт до шести часов, и я останусь без интерфейса.

— Кость, я не буду ничего ломать, — покачала головой она. — Мне просто нужно посмотреть логи, диагностику, текущие параметры. Это безопасно. Ты же знаешь, я не стану рисковать твоим здоровьем.

Я знал. Дашка никогда не делала ничего, что могло бы мне навредить. Даже когда все вокруг сомневались в нанитах, она верила в них и в меня.

«Ты слышал её, — мысленно обратился я к интерфейсу. — Она просто посмотрит. Никаких изменений и вмешательства в твою работу. Открой доступ и дай ей убедиться, что с тобой всё в порядке».

На этот раз повисла пауза, и продлилась она не менее пяти секунд. Я уже собирался повторить запрос, но интерфейс наконец ожил и дал ответ:

«Подтверждаю. Открываю внешний порт. Ограничение: только чтение. Любая попытка записи будет заблокирована».

— Открыл? — спросила Дашка.

— Да, но только чтение.

— Этого достаточно.

Она закрыла глаза. Я видел, как её пальцы едва заметно зашевелились. Похоже, она работала с виртуальной клавиатурой, которую проецировал её собственный визор. Наши интерфейсы соединились. Квартира снова погрузилась в тишину. Я сидел неподвижно, стараясь не отвлекать её. Однако в голове царило странное ощущение, будто кто-то ходит по комнатам моего сознания, осторожно открывает двери, заглядывает в шкафы. Неприятно, но терпимо.

Прошло не менее десяти минут. Наконец Дашка открыла глаза, и я сразу понял: что-то не так. Она выглядела так, будто увидела призрака.

— Кость… — начала она и замолчала, подбирая слова.

— Что?

— Ты знаешь, сколько строк кода было в исходной прошивке?

— Нет. Ты мне не говорила. Да и какая разница?

— Два миллиона четыреста тысяч. Примерно.

— Допустим… И что это значит?

— А то, что сейчас их десять миллионов. И это только то, что я смогла прочитать. Там есть закрытые сектора, к которым он меня не допустил.

Я переварил цифру. Получается, код вырос в четыре раза буквально за пару месяцев. С того самого момента, как ушёл в перезагрузку, после тренировочного боя с группой Карины.

— Он развивается, — немного подумав, ответил я. — Я это и так знал, и ты знала. Сама же говорила, что он адаптируется.

— Кость, это уже далеко не адаптация. — Дашка подалась вперёд. Её голос стал ниже, практически перешёл на шёпот. — Адаптация — это когда программа подстраивается под внешние условия. А здесь — настоящее самозарождение. Твой интерфейс не просто учится. Он растёт. Как… да как ребёнок, не знаю…

— Ты же сама говорила, что наниты способны к самообучению.

— Способны. Но не к такому. Я читала логи, Кость. Он переписывает свой собственный код. Не оптимизирует, не исправляет ошибки, а именно переписывает. Создаёт новые структуры, которых не было в исходной прошивке. Ты понимаешь, что это значит?

— Не очень, — поморщился я.

— Это значит, что внутри тебя зарождается нечто большее, чем наниты, управляемые программой. — Она немного помолчала, подбирая более понятные слова. — Это искусственный интеллект. Настоящий. Не тот, что стоит на гражданских серверах и прикидывается умным. А тот, о котором пишут в закрытых научных статьях. Сильный ИИ.

Я откинулся в кресле. В голове всплыли разговоры с интерфейсом за последние месяцы. Его шутки, инициатива. То, как он предлагал решения, о которых я не просил и даже не думал.