Книга Исповедь смертного греха 4, страница 98 – Макс Вальтер

Корабль поднимался медленно, как огромный зверь, что нехотя пробуждается и расправляет мышцы. Земля уходила вниз, и я видел, как уменьшается площадка, а позади остаются камни и пыль. Всё это казалось далёким, чужим, будто мы уже не принадлежали этой планете.

Я смотрел в боковое стекло на то, как мир внизу превращается в рельефную карту: тёмные провалы, каменные гряды, изломы сухих русел. Полигон-9 терял свои очертания, расплываясь в ночной дымке. А вместе с высотой уходило и напряжение, которое держало нас все эти дни. Хотелось выдохнуть. Но для начала нужно пройти врата, и только после этого можно позволить себе расслабиться. Как знать, вдруг что-то пойдёт не так?

Шаттл поднимался ровно, без рывков, и в кабине стояла тишина, какая бывает в момент, когда всё идёт правильно. Я взглянул на Мишку. Он сидел, вцепившись в панель, но на лице его читалось спокойствие. Он вёл корабль, как музыкант ведёт мелодию, и на душе от этого становилось чуть легче. Этот парень знает своё дело, а значит, мы в надёжных руках.

Лабораторный комплекс открылся как на ладони. Свет прожекторов заливал площадку, и на серой равнине комплекс выглядел светящимся пятном, которое с высоты казалось почти игрушечным. Я прилип к стеклу, рассматривая знакомые контуры, и вдруг замер. Всё-таки что-то пошло не так…

— Смотрите! — крикнул Мишка, тыча пальцем вниз, на смотровое окно под ногами.

Все разом прилипли к иллюминаторам. Даже Каин, кажется, замолчал, переваривая картинку.

У главного корпуса просела крыша. Сначала она просто накренилась, а потом рухнула, подняв облако пыли. Густое, серое, оно поплыло в стороны, закрывая площадку. А из самого центра этого облака появился острый нос. Тот самый кокон, что мы видели в электрощитовой. Он выходил из-под земли, раздвигая обломки, как насекомое, что выбирается из старой оболочки.

Кокон был огромен. Его хитиновая поверхность лоснилась, отражая свет прожекторов. По ней пробегали всполохи, короткие, похожие на разряды статики. Казалось, вокруг кокона дрожал сам воздух. Он поднимался медленно, беззвучно, и от этого зрелища у меня по спине пополз холод.

Он всплывал над лабораторией, как шар, наполненный газом. Ни крыльев, ни двигателей, ни огня, только мерное движение вверх, против всех законов, которые я знал. Прожекторы били по нему, и он сверкал, будто отлитый из чёрного стекла.

А потом вдруг полыхнуло.

Внизу, под коконом, родилась огненная струя. Она вырвалась из основания конструкции, ударила в землю, подняла волну пыли и огня. И в тот же миг кокон рванул вверх, притом резко, как снаряд. Он вонзился в облака, разорвал их и исчез из виду.

Мы молчали. Смотрели туда, где секунду назад была эта тварь. В кабине стало тихо, только гул двигателей звучал, как далёкий гром.

— Что это было? — прошептала Дашка.

Я не ответил. Просто смотрел вниз, на разрушенный комплекс и пыль, что всё ещё висела в воздухе.

— А вот и ответ, — пробормотал Мишка, глядя вверх, туда, где кокон пробил облака.

Я повернулся к нему.

— Ответ на что?

Он наконец оторвался от панели, посмотрел на меня. В его глазах читалось странное спокойствие, как у человека, который только что сложил в голове последний кусок головоломки.

— На то, как эти твари преодолевают пространство. Мы же ломали голову, помнишь? Как они добираются до других систем, если у них нет кораблей? А вот так. Вырастили себе кокон, накачали газом, подожгли и выстрелили в небо.