Книга Исповедь смертного греха 4, страница 23 – Макс Вальтер

— Так что делать-то будем? — Голос у Мишки сел, и он прокашлялся. — А, командир?

Я заставил себя оторваться от стены. Глубоко вдохнул, успокаивая натянутые до предела нервы. И принялся мысленно перебирать варианты.

Можно обойти фойе. Поискать другой проход, через технические коридоры или подвальный ярус. Это безопасно… Вроде. Но мы летели сюда не за безопасностью. Нам нужны ответы, которые стоят здесь, буквально в тридцати метрах от меня, белые и неподвижные.

— Прикройте, — выдохнул я и шагнул в фойе, прежде чем кто-то успел возразить.

Холод пробирался под костюм, лип к коже и забирался в лёгкие с каждым вдохом. Я шёл медленно, держа «Шквал» перед собой, и каждый шаг отдавался гулким эхом от голых стен. Каин включил сканирование, визор замигал строчками данных.

Солнце за высокими окнами поднималось, и света становилось больше, позволяя рассмотреть застывших людей. Я видел каждую деталь: складки на одежде, ворсинки на воротниках, крошечную родинку над бровью того, что стоял ближе. Его кожа была чистой и идеально белой, отчего терялись черты внешности. Как будто кто-то вытравил из него весь цвет или постирал с мощным отбеливателем.

Боже, какая только чушь не лезет в голову, в такие моменты.

Я подошёл вплотную. Теперь нас разделяло не больше метра.

На груди у «статуи» висел бейдж. Самая обычная пластиковая карточка на шнурке. С фотографии на меня смотрел мужчина лет сорока, с улыбкой, с живыми глазами и обычным человеческим лицом. «Саймон Уилсон. Генный инженер. Лаборатория №18».

Я перевёл взгляд с фотографии на лицо и обратно. Это точно был он, вот только сейчас он очень сильно отличался от себя живого. Потому что на фото Саймон Уилсон был человеком. А передо мной стояло что-то, что носило его черты, но уже перестало быть живым. Белые глаза без радужки и зрачков смотрели сквозь меня. Да и вообще, смотрели ли?

Каин продолжал сканирование. Данные бежали по визору: температура поверхности, плотность тканей, спектральный анализ. Тело было тёплым, ровно таким, как если бы человек просто стоял и ждал. Но сердце не билось, дыхание отсутствовало, а тепло распределялось равномерно, без горячих и холодных зон. Такого не бывает ни у живого, ни у мёртвого.

Солнечный луч полз по полу и уже коснулся плеча Саймона. Я начал обходить его слева, чтобы взглянуть на второго. Тот стоял у стойки регистрации, такой же белый и неподвижный.

И в этот момент свет упал на лицо инженера.

Позади раздался влажный отвратительный хруст, будто кто-то вырывал кости из суставов. Я резко обернулся и увидел, как голова Саймона медленно поворачивается. Позвонки хрустели один за другим с мерзким щёлканьем, кожа на шее натянулась и пошла складками. Он повернул голову на сто восемьдесят градусов, при этом его тело осталось стоять на месте. Лицо смотрело назад, через собственную спину, и белые, лишённые всего глаза уставились прямо на меня.

Я вскинул «Шквал» и направил ствол ему в лоб.

В коридоре защёлкали предохранители. Санёк шагнул в фойе, сместился левее, открывая сектор обстрела для Мишки и Дашки.

Саймон не двигался. Просто стоял с головой, вывернутой задом наперёд, и пялился на меня пустыми белёсыми провалами.

А потом начал поднимать руки.

И снова неправильно, против суставов и анатомии человеческого тела. Локти выгнулись в обратную сторону, плечи вывернулись с тем же влажным хрустом, и через секунду обе конечности уже тянулись ко мне.