Книга Исповедь смертного греха 4, страница 22 – Макс Вальтер

Я поправил «Рысь-М» за спиной. Винтовка откровенно мешала в тесном коридоре, но бросать её я не собирался. Перехватил «Шквал», оттянул затвор, убедился, что патрон в стволе, упёр приклад в плечо, выдохнул и резко выглянул в фойе, осматривая помещение через прицельную планку.

Палец лежал на спусковом крючке, мышцы напряглись в ожидании боя.

Но стрелять было не в кого.

Просторная зала главного входа встретила меня тишиной и полумраком. Солнечный свет едва пробивался сквозь запылённые окна, и в этом сером сумраке, посреди фойе, обнаружились двое. Они просто стояли, опустив руки и чуть наклонив головы вперёд. Две мраморные статуи, которые кто-то зачем-то нарядил в человеческую одежду.

«Мраморные» — это не для красоты слова. Люди были белыми, как тот самый камень. Кожа, лица, губы, волосы, руки, — всё одного цвета, без оттенков и полутонов. Даже глаза побелели. Радужка и зрачки исчезли полностью, оставив только гладкую белую поверхность, и от этого казалось, что статуи смотрят в никуда.

Мелькнула мысль: иней. В помещении, в тени, всё ещё сохранялась минусовая температура. Но нет, никакого ледяного налёта. Кожа чистая, матовая, словно фарфор. Просто по какой-то причине эти двое стали белыми.

Они не двигались, не дышали и никак не реагировали на звук. Мне стало немного жутко.

Я отступил обратно за угол и сглотнул. Горло пересохло. В груди, где-то под сердцем, шевельнулся рой нанитов, и одновременно с этим внутри поднялась волна страха.

— Это что вообще за херня? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос прозвучал глухо.

Мишка, стоявший у стены, скептически хмыкнул.

— Мы надеялись, ты нам расскажешь.

Я стоял у проёма и не мог заставить себя выглянуть в фойе снова. Пальцы мелко, противно дрожали. Я сжимал цевьё «Шквала», но это не помогало. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, а лоб покрылся испариной, и вовсе не от жары. Костюм исправно охлаждал тело.

Это был страх, который я не испытывал с тех пор, как покинул Осколок. Усердные тренировки, наниты в крови, да и другие немаловажные факторы сделали мою психику стрессоустойчивой. Да, я был готов убивать по приказу, лезть в самое пекло сражения. Но это… То, что я увидел в фойе, выходило за рамки нормального, и от этого становилось по-настоящему жутко.

Внезапно внутри что-то изменилось. Наниты пришли в движение, и через несколько секунд дрожь отступила. Сердце замедлилось. Дыхание выровнялось. Каин сделал свою работу без команды, прекрасно понимая, что именно требуется носителю.

— Каин, ты знаешь, что это? — спросил я.

Некоторое время он молчал, оценивая то, что увидел. А затем выдал:

— В доступных базах данных ничего подобного не обнаружено. Рекомендую соблюдать предельную осторожность.

«Предельную осторожность», — мысленно усмехнулся я.

Не «вероятность угрозы — три процента». Не «оптимальная тактика — атака с фланга». Раньше он так не говорил.

Санёк тронул меня за плечо, заставляя вздрогнуть.

— Что он ответил?

Я посмотрел на него и молча покачал головой.

Мишка нервно переступил с ноги на ногу. Пальцы выбивали дробь по цевью «Кувалды», — тук-тук, тук-тук, — и этот звук резал слух, но одновременно возвращал к реальности. Дашка стояла у стены, вжавшись спиной в бетон, и в глазах у неё застыло что-то такое, чего я никогда раньше не видел. Подруга находилась в полной растерянности, и ей тоже было страшно.