Книга Исповедь смертного греха 4, страница 118 – Макс Вальтер

— Долго же ты меня искал, — с ухмылкой произнёс он.

Голос тоже изменился. Ушла та мягкая уступчивость, которая всегда в нём была.

Я не ответил. Смотрел на него и чувствовал, как к горлу поднимается что-то кислое. Какая-то брезгливость. Будто я поднял с земли что-то мокрое и только потом разглядел, что это.

— Почему? — спросил я.

Димон усмехнулся.

— Серьёзно? Вот прям с этого начнём?

— А почему нет? — пожал плечами я.

— И ты поверишь любому ответу?

— Нет.

— Ну вот и не спрашивай.

Он двинулся по коридору, не дожидаясь команды.

— Стоять, — осадил его решительность я, и Шимохин замер. — Руки.

Он вытянул руки, и я замкнул на его запястьях наручники.

— Теперь шагай…

Я пошёл следом, на полшага позади и правее. Он это заметил, конечно. Усмехнулся снова, но оборачиваться не стал.

— Ковалёв, — сказал я ему в спину.

Шаг не сбился. Только шея чуть напряглась.

— Кто?

— Игорь Семёнович. Пятьдесят три года, климатика, Перекрёсток. Полтора часа в кафе через дорогу от представительства.

Он молчал шагов десять.

— И что, из-за старика с кондиционерами весь этот цирк? — спросил он наконец.

— Из-за четырёх часов, которые ты вырезал из собственной памяти и заклеил темнотой. Старик — это так, вишенка.

Теперь он остановился. Повернулся ко мне, и я впервые увидел на его лице что-то живое. Раздражение.

— Дашка, — уверенно заявил он. — Больше некому.

— Она.

— Хорошая у тебя девка, — скривился он. — Все у тебя хорошие, Грех. Ты вообще везучий до омерзения. Тебя из шахты вытащили, друзей подобрали, бракованную партию вкатили, но ты и с ней в люди вышел. Другого бы в яму закопали, а ты в капитаны выбился.

— Завидуешь?

— Да ни в жизнь… — криво ухмыльнулся он. — Скорее, тошно.

— Тошно ему, — передразнил его я. — Ты два года жрал с нами из одной раздачи. От этого не тошно?

— Жрал.

— И сдавал нас.

— Сдавал.

Он произнёс это без вызова, как очевидное. И вот от этого меня по-настоящему перекосило.

— Ты Саньку руку подавал, когда он на полосе сдох, — продолжил я. — Ты мне на третьем курсе два часа разбирал тактику, потому что я тупил. Ты вообще ничего не почувствовал?

— Какая разница, что чувствовал? — Он посмотрел мне в глаза. — Всё было по-настоящему. Но одно другому не мешает.

— Мне мешает.

— Только вам, — сказал он и снова двинулся по коридору.

Я догнал его в два шага.

— Сколько тебе было?

— Что?

— Когда тебя купили.

Димон хмыкнул.

— Девять. И меня не покупали.

Цифра ударила неожиданно. Я ждал чего-то другого. Какого-нибудь момента, когда взрослый человек принимает взрослое решение и получает за это деньги.

— Кермет, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты и не слышал, наверное. Нормальная планета, между прочим. Комбинат работает, добыча стабильная, детские сады с настоящей травой на площадках. Не то что твой камень.

— И тебя оттуда забрали.

— Меня оттуда выбрали. — Он повернул голову. — Чувствуешь разницу? Конкурс был, отбор в три этапа. Медицина, тесты, физика. Мать плакала, когда пришло уведомление. От счастья, Грех. Она до сих пор думает, что я служу на транспортном узле и что мне повезло в жизни.

— И тебе не сказали, куда именно ты идёшь.

— Мне было девять, и мне сказали, что я лучший.

Он шёл ровно, глядя прямо перед собой.

— А потом тебя положили в капсулу, — сказал я.

— В ту же самую, что и тебя. — Он не повышал голоса, но каждое слово стало жёстче. — Помнишь брифинг? Пятеро из десяти не переживают первую фазу. Я сидел через два кресла от тебя и слушал то же самое.