Онлайн книга «Новая фантастика 2026. Антология №10»
|
— Князь Мышкин вообще-то не пытался заделать дыру в обшивке космического корабля, чтобы спасти экипаж от солнечной радиации. — А вы еще скажите, что страсть не как радиация! – с жаром возразил Достоевский. – Страсть, Наденька, почище протонов жжет. И дыры оставляет такие, что никаким скафандром не прикроешь. Капитан ваш – он же не просто ремонтировать, он за искуплением пошел. Вы ему душу дайте под гермошлем. — Мне конфликт нужен, а не страсть! — А вот вам и конфликт следом. Зачем инженер саботажник, почему? Пусть, например, капитан в третьем классе у этого самого инженера ножик отнял. И не отдал. И теперь, тридцать лет спустя, в открытом космосе, понимает, что по долгам платить придется. — Федор Михалыч, вы издеваетесь? Ножик? — Да вы попробуйте сначала! – упрямился андроид. – Из малого происходит великое. Пусть он у вас не дыру, а совесть чинит. Метафора! Пишите! Может, хоть начнете, а дальше само пойдет. Надя закусила губу и, сама не веря в происходящее, напечатала текст. «Капитан напряженно думал. Кто же испортил дроны, и самое главное – зачем? Кому из команды понадобилось, чтобы он рисковал жизнью? И вдруг вспомнил, как много лет назад он, десятилетний балбес, отобрал у Петьки-инженера складной ножик с перламутровой рукояткой…» — По-прежнему никуда не годится, – заявил андроид и тут же рядом напечатал: «И пока он стоял на краю бездны, ножик тот перламутровый являлся ему в каждом отсвете далеких звезд. «Боже мой, да зачем же я тогда у него эту вещицу отнял? Ведь не в ножике дело – в душе дело! В той самой дыре, что теперь зияет не в обшивке корабля, а в совести моей!» Он бы заплакал, да в скафандре слезы не вытереть – система осушения не позволяет. От этого стало еще горше». — Это бред, – сказала Надя. – Бессмысленная графомания. — У графомана в подобной ситуации перед вами есть неоспоримое преимущество. Он хотя бы сочиняет, а вы слова из себя выдавить не можете. Надя стиснула зубы и напечатала дальше: «Капитан закрепил страховочный фал и начал движение к месту пробоины. Руки его не дрожали, движения были выверены многолетними тренировками. Он знал: у него ровно семнадцать минут, чтобы заделать дыру, пока уровень солнечной радиации не станет смертельным». — Что за скука! Казенщина! – возмутился андроид и дополнил: «Капитан повис в этой черной пустоте. Семнадцать минут – целая вечность. Но разве вечность измеряется временем? Нет, нет, только глубиной страдания. Руки его не дрожали. Но внутри, в том самом месте, где душа с телом расстается, все ходило ходуном. Потому что знал он, что не просто к дыре в обшивке путь держит, а к собственной судьбе. Успеет – спасет всех и, может быть, себя. Не успеет – и тогда все вопросы отпадут сами собой…» Надя истерически рассмеялась и убрала руки с клавиатуры: — Все. Это полная чушь, давайте остановимся. — А почему, Наденька? Почему получается чушь? Надя не ответила, и андроид продолжил: — Может от того, что не про то пишете? — А про что надо? — Про то, что болит. Вот вы почему фантастику пишете? Не прямо сейчас, а вообще? Что ищете в космосе? — Не хочу об этом, – оборвала его Надя. – Я устала. — Что ж, отдохните, – согласился андроид. – Я сейчас сам отключусь, аккумуляторы надо б подзаправить. Я ж все это не за тем, чтоб вас развлечь или тем паче помучить. Пусть я и не настоящий Достоевский. Но вы-то настоящая. И космос ваш при вас. Не в небе высоко где-то, куда вам путь закрыт, а прямо на страницах. Чем писатель не космонавт? |