Книга Провалы, страница 8 – Ольга Птицева

Хотелось пить. Соня перешла дорогу, не утруждая себя поиском пешеходного перехода. Она успела заказать айс-ти с манговыми шариками, когда завибрировал телефон. Наверное, Максим — он совсем ее потерял. Больше звонить было некому. Соня нехотя достала телефон и посмотрела на экран. Внутри что-то тяжело ухнуло: звонила мама. Обычно они обменивались картинками в мессенджере, а созвоны планировали заранее. У Сони редко находилось время на мамину болтовню, но у мамы хватало подружек, чтобы не нагружать дочку регулярными разговорами. Для внеочередных звонков был всего один повод. Точнее, была. Соня приняла звонок и присела за столик — все равно чай только начали готовить.

— Сонечка, — сказала мама без приветствия, и по ее голосу Соня сразу все поняла. — Скажи, ты давно с Ольгой переписывалась?

Бариста наполнил высокий стакан льдом с желтыми упругими шариками, похожими на мячики-попрыгунчики из детства, и стал поливать их жасминовым чаем. Соне хотелось скорее смыть с языка пыль от снесенного дома и совсем не хотелось вспоминать Ольгу.

— Не знаю… Неделю? Две?

— А можешь проверить?

Соня полезла в мессенджер, но пальцы были непослушными. Последние сообщения от Ольги висели где-то внизу непрочитанными, кажется, она просила денег на новый чемодан, а Соня давно поклялась себе на бытовые ее просьбы не реагировать, к тому же чемодан — не срочная госпитализация, как-нибудь сама накопит. Дата переписки была такой же пыльной, как Сонины тряпичные кеды, особенно неуместные на модной плитке кафе.

— Соня, — мама звучала встревоженно, — мы когда в последний раз с ней созванивались, она говорила, что в поездку собирается. А теперь не отвечает. Телефон все время выключен. Я заехала к ней, но мне никто не открыл… Я так перепугалась, Сонечка.

Соня ждала, что ее накроет страх, но вместо него между ребрами разгорелась злость. С Ольгой опять что-то случилось, она снова попала в беду, и опять нужно было отложить собственные проблемы, чтобы заняться проблемами сестры. Между прочим, старшей.

— Мам, ну, значит, укатила уже, — сказала Соня. — Ты же ее знаешь.

«Ты же ее знаешь» было главным семейным определением Ольги. А еще: у нее все не слава богу. Или: Ольга, ну как обычно. Мама всхлипнула — коротко, будто ей не позволяли плакать по-настоящему, и Соне стало стыдно.

— А если с ней что-то случилось? — выдохнула мама. — Не могла же она просто уехать и даже не сказать, когда возвращается?

Могла, подумала Соня. И уже так делала. Потом выяснилось, что она влюбилась в алкаша-музыканта и поехала за ним в тур, закончившийся в ночлежке под Петербургом. Соня не стала об этом напоминать. Она забрала готовый чай, кивнула баристе, сделала глоток и поморщилась — слишком кислый.

— Хорошо, мам. Давай поищем Ольгу вместе. У меня, кажется, был номер телефона ее работы — попробую узнать, появляется ли она там. Ключи от квартиры у тебя остались? Тогда возьми их и поезжай к Ольге. И позвони мне, когда откроешь дверь. Надеюсь, Ольга не поменяла замки. И не заложила недвижимость в счет чужих долгов…

— Ну что ты такое говоришь? — начала мама, но Соня не стала дослушивать, сбросила звонок и вышла из кафе.

У перекрестка Соня долго ждала зеленый свет, слушая шум стройки, и ей казалось, что под этим шумом есть другой — низкий, почти неразличимый гул. Она еще раз оглянулась на руины. На секунду в просвете между двумя экскаваторами ей померещились седые волосы. И рука с длинными худыми пальцами, что тянулись через пылевое облако. Но Соня моргнула, и все исчезло. Уже в лифте она достала телефон, чтобы найти номер салона красоты, где последние полгода работала Ольга. На экране мигало неотложное предупреждение трекера привычек: вы забыли принять лекарства!