Книга Провалы, страница 104 – Ольга Птицева

Егор нехотя слез с карусели, та облегченно скрипнула. Телефон он держал на вытянутой руке, как гранату с выдернутой чекой.

— Не ходи никуда одна, — бросил он. — Ладно?

— Я еще немножко подышу и вернусь домой. Разгоню всех спать. А утром увидимся, да?

Егор набросил капюшон на голову, улыбнулся Соне из своей спасительной темноты:

— И пойдем проваливаться.

Соня не стала спорить. Карусель еще чуть крутилась по инерции, потом остановилась. Егор быстро скрылся за кустами сирени, только слышно было, как он ворчит в трубку: да иду я домой, чего ты начинаешь, сама говорила, что мне надо больше гулять.

Август пах отцветающей липой. Соня поднялась. Одернула куртку — рукава были длинноваты. Сунула руки в карманы и медленно пошла через двор к дороге, куда несли ноги, а ноги, как выяснилось, отлично помнили старый маршрут.

Вот школа — пятиэтажная, кирпичная, с выкрашенным в синее забором. Окна темные, август, каникулы. Соня остановилась у ворот. Ольга водила ее сюда за руку, крепко держала, почти тащила, потому что опаздывала на первую пару в универ, и ее каблуки стучали по асфальту. Рука у нее была горячая и сухая, пальцы стискивали Сонины запястья так, что оставались красные полосы.

Ворота были заперты. Соня пошла дальше.

Двор за поворотом с тополями и скамейкой у третьего подъезда. Вон та скамейка. Тема Соломин в десятом классе пах дешевым дезодорантом и жвачкой. Соня долго потом думала, что поцелуи должны пахнуть именно так. Но оказалось, что не обязательно.

На скамейке, плотно переплетаясь телами, сидела юная парочка. Соня отвела глаза и скользнула мимо них.

Ларек на углу Соня увидела издалека — он не закрылся, только вывеску поменял. Раньше тут продавали чипсы и холодную газировку. Они с девчонками забегали после уроков, наскребали по карманам мелочь. Газировка была приторная, синтетическая, со вкусом абсолютной свободы. Однажды Соня столкнулась здесь с Ольгой, та купила в ларьке пачку сигарет и тут же закурила, увлеченно болтая с приятелем из универа. Через неделю Соня с Ольгой поссорились, из-за чего, уже не вспомнить, наверное, из-за какой-то ерунды, платья или телефона, и Соня пошла к маме, сдала Ольгу со всеми ее сигаретами. Случился феерический скандал с перетряхиванием вещей, унизительными криками и хлопаньем дверей. Но Соне не было стыдно, она крепко знала, что курить плохо, а вот ябедничать — нет. Она так и не извинилась. Не успела, потом забыла, потом стало как будто незачем.

Соня свернула на параллельную улицу. Остановка была на том же месте — желтая, с облупившимся навесом. Соня остановилась. Нет, не может быть, остановки сто раз уже поменяли, теперь они — стеклянные будки с яркими табло. Соня потянулась и дотронулась до старой краски, та пузырилась под пальцами. За спиной у Сони вспыхнуло синим, потом красным. Соня обернулась, зная, что увидит.

Скорая стояла здесь. Задние двери распахнуты, носилки выехали по полозьям на асфальт, папина рука свесилась с края, а мама стоит рядом, придерживает эту руку двумя своими, говорит что-то быстро и неразборчиво. Соня вросла в тротуар, держит пакет с вещами. Пакет тяжелый, в нем кружка, тарелка, спортивный костюм, сменное полотенце и простынь. Соня не знает, куда его деть. Пакет заберет усталый фельдшер, двери скорой закроются и увезут папу.