Книга Провалы, страница 102 – Ольга Птицева

— Решила провести это лето без фармы, — наконец сказала Соня. — Но в целом ты прав. Я и сама, кажется, уже не смогу быть ребенком. И не захочу. Так что тут мы смэтчились.

Она еще немного посидела на полу после того, как дала отбой. В соседних домах прибавилось огней. Двор внизу был пустой и тихий. Соне хотелось заплакать. Она подождала, пока это желание пройдет, и оно прошло — схлынуло и оставило после себя чуть соленый след. Как будто Соня наконец сказала вслух то, что давно гудело внутри и занимало место, и без этого внутри стало куда просторней. Она поднялась. Вошла в комнату, там Ника все еще листала бумаги, Виктор писал что-то в блокноте, а Егор втыкал в телефон. Никто не поднял голову. Соня подхватила с вешалки расшитую куртку Ольги и сунула руки в рукава.

— Эй, — Егор все-таки оторвался от экрана, — ты куда?

— Пройтись.

Она уже была в коридоре, уже нащупывала ручку входной двери.

— Подожди, я с тобой. — Егор загрохотал стулом.

— Не надо. Я просто голову проветрю, — бросила она через плечо. — И вам советую.

Дверь хлопнула. На лестнице было прохладно и пахло жареным луком. Соня сбежала вниз. За спиной, через два пролета, снова хлопнула дверь, Егор все-таки увязался следом.

— Куда идем? — крикнул он сверху.

— Никуда, — крикнула Соня.

— Отлично, — крикнул Егор. — Я тоже люблю ходить никуда.

* * *

Карусель была детская, низкая, рассчитанная на невыросших людей значительно меньшего размера, чем Егор. Но он все равно плюхнулся на нее, растянулся, расставив длинные ноги, карусель жалобно скрипнула, но выдержала. Соня пристроилась рядом, уперлась ногой, толкнула — карусель медленно поехала.

Двор был пустой. У бордюра оранжевым пятном лежала тарелка для фрисби. Пахло нагретой за день землей и едва уловимым, что приходит в августе по вечерам и уходит к утру, без следа. Не холод и даже не сырость, просто напоминание, что лету осталось немного.

— Как ощущения? — спросила Соня. — Ну, после того, как узнал, что ты не странный мальчик с галлюцинациями, а эховизор?

— Да я с детства знал, что супергерой. — Егор подтянул колени к груди, чтобы ногами не мешать движению карусели. — Но укус радиоактивного паука — отстой какой-то и антисанитария, лучше уж эти приколы с вибрациями, мне нравится.

Карусель сделала медленный и скрипучий круг. Соня запрокинула голову, небо кружилось вместе с ней.

— Родителям расскажешь?

— Маме навряд ли. Она решит, что это богатое воображение и надо меньше сидеть в интернете. — Егор помолчал. — А папе обязательно скажу. Они не очень разговаривают друг с другом, так что информация не распространится.

Соня оттолкнулась еще раз. Карусель набрала немного скорости, захрустел песок под ее железным брюхом.

— Они давно были несчастливы?

— Не знаю. — Егор смотрел в небо. — Может, всегда. Я раньше думал, что это из-за меня. Ну, знаешь — ребенок же всегда думает, что из-за него.

— Это не так, — заверила его Соня.

— Знаю. Родители были несчастливы отдельно от меня, просто я на это накладывался сверху, как дополнительная сложность. — Он пожал плечами. — Так мне психолог говорил, но все равно иногда про это думаю. По привычке.

Глаза заслезились, Соня моргнула, уставилась на оранжевую тарелку в траве. Круг — тарелка — круг — тарелка.

— А я, кажется, совсем не знала Ольгу.