Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 67 – Диана Фурсова

Нейра — комнатами и списками гостей.

Тесса — всем остальным, причём утверждала, что это официальная должность.

Эстелия отвечала за деньги, переписку и устройство самого вечера.

Рейнар формально не участвовал.

Практически каждый день обнаруживал что-нибудь, что следовало исправить.

— Здесь слишком узко для прохода большой группы.

— Тогда поставим второй выход.

— Через эту дверь не пустим.

— С той стороны что-то опасное?

— Потому что за этой дверью закрытая часть.

— Тогда первый выход станет шире.

— Несущую стену не трогайте.

— Да знаю я про стену. Ищу, как развести людей, чтобы не толкались.

— Хорошо. Посмотрим вместе.

— Только без вашего довольного тона.

Они спорили постоянно.

И всё чаще Эстелия ловила себя на том, что спор приносит удовольствие.

Не потому, что хотелось победить.

Рейнар не соглашался из вежливости.

Не уступал ради её настроения.

Если считал решение плохим, говорил.

Если она была права, признавал.

Иногда не сразу.

Это тоже нравилось.

Ещё больше раздражало.

Однажды они вместе проверяли верхнюю смотровую площадку, которую Эстелия хотела открыть для гостей бала до наступления темноты.

Дорожка после дождя стала скользкой.

Эстелия обошла мокрый камень, поставила ногу на край ступени и почувствовала, как подошва уходит в сторону.

Она не успела испугаться.

Рейнар поймал её за талию раньше, чем она потеряла равновесие окончательно.

Эстелия оказалась прижата спиной к его груди.

На несколько секунд всё остановилось.

Не мир.

Только её способность думать.

— Стоите? — спросил он возле самого уха.

— Кажется, стою.

— Нога не болит? Я могу отпустить?

— Всё в порядке. Теперь удержусь.

Рейнар отпустил не сразу.

Возможно, проверял, действительно ли она удерживает равновесие.

Эстелия предпочла именно это объяснение.

Когда его рука исчезла с её талии, холодный воздух показался значительно холоднее.

Она поправила платье.

— Спасибо.

— Подождите секунду, прежде чем идти.

— Можете не записывать как нарушение.

— Эту ступень — уже.

Эстелия обернулась.

— Вы сейчас серьёзно?

Он показал на ступень.

— Плохое сцепление на мокром камне.

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом рассмеялась.

— Мне бы дух перевести, а вы уже нарушение нашли.

— А вы хотели, чтобы я сказал что-то другое?

Вопрос прозвучал слишком спокойно.

Эстелия перестала смеяться.

— Нет… Не нужно.

Он выдержал её взгляд.

— Хорошо.

Снова это слово.

Но теперь прозвучало иначе.

Она первой пошла дальше.

До самой смотровой площадки они разговаривали только о дороге.

За четыре дня до бала свободных мест не осталось вообще.

Не только комнат.

Билетов на вечер тоже.

Эстелия ограничила число гостей шестьюдесятью.

Тесса назвала это жестокостью.

— Мы можем принять восемьдесят.

— Мне и за шестьдесят тревожно.

— Во дворе места много.

— Во дворе да. А потом все пойдут к воде.

— Поставим ещё фонари.

— Фонари не сделают ступени шире. Там два человека едва расходятся.

— Семьдесят?

— Тесса, шестьдесят. Больше продавать не будем.

На следующий день торговец из столицы предложил втрое больше обычной цены за два места.

Эстелия отказала.

Тесса мучилась несколько часов.

— Вы понимаете, сколько это денег?

— Я даже пересчитала, что могла бы на них купить.

— И не жалко отказать?

— Жалко. Но если в тесноте кто-нибудь упадёт, я себе этих денег не прощу.