Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 105 – Диана Фурсова

— От Ласнера. Ждала его ответ.

— Открывать?

— Открой, конечно.

— Вдруг он опять передаёт что-то личное от герцога.

— Кайден такое пишет сам. Почерк здесь Ласнера.

— Вы всё ещё узнаёте?

Вопрос был задан без намерения задеть.

И всё же Эстелия заметила собственную реакцию.

— Конечно, Тесса. Сразу узнаю.

Тесса замялась.

— Простите.

— Всё нормально. Я столько лет читала его записки, с чего бы мне вдруг забыть.

Она открыла письмо Ласнера.

Поверенный нашёл ещё две ссылки на Первую грамоту Семи.

Одна подтверждала право хранителя собирать плату за проход.

Вторая была интереснее.

Эстелия прочитала её вслух:

— «Пока полный круг Семи действует, владение не может быть разделено между отдельными домами, кредиторами или наследниками вопреки праву хранителя».

Тесса моргнула.

— Это хорошо?

— Похоже, очень. Надо показать Рейнару.

— Вы сейчас разговариваете как Кальдэн.

— Сама уже слышу.

— Кто такой хранитель?

— Тот, чьё право признаёт грамота. Нам ещё доказать, что это я.

Она прочитала остальное.

Ласнер писал, что в семейном архиве Марвейров оригинала Первой грамоты нет. Однако в одном старом описях содержалась запись: «Основная грамота оставлена при Семи согласно воле короны».

При Семи.

Не в столице.

Не у Марвейров.

Здесь.

Эстелия медленно положила письмо.

Каменная дверь с семью замками больше не казалась загадкой.

За ней находилось то, что кто-то когда-то решил спрятать так, чтобы документ нельзя было получить без живого комплекса.

— Вы нашли? — спросила Тесса.

— Возможно, нашла важную подсказку.

— Про последнюю дверь?

— Про то, зачем за ней спрятали документ. Почему добраться можно только при семи работающих источниках.

— Только ради бумаги?

Эстелия посмотрела на неё.

— Эта бумага может решить, останется ли весь дворец у нас.

Тесса кивнула.

Потом перевела взгляд на третье письмо.

— Мирена.

— Не открывай.

— Отложить её до вечера?

— Хоть ненадолго. От Мирены редко приходит что-то спокойное.

— Тогда я открою.

— Тесса.

Но печать уже треснула.

Помощница прочитала первые строки.

— Она требует ещё один бал.

Эстелия закрыла лицо ладонью.

— Я могла и не читать.

— Через неделю.

— Через неделю мы ещё спать не отвыкнем после нынешнего.

— Пишет, что уже нашла музыкантов.

— Пусть музыканты пока играют у кого-нибудь другого.

— И восемь семей готовы приехать.

— Вот пусть их кто-нибудь другой и примет. Второй бал сейчас я не осилю.

Тесса дочитала.

— Ещё предлагает сделать вечер в зимнем саду.

Эстелия убрала ладонь.

— Каком зимнем саду?

— Так и пишет: в зимнем саду «Семи облаков».

— У меня нет зимнего сада.

Тесса медленно посмотрела в сторону разбитой оранжереи.

Эстелия проследила за взглядом.

— Тесса, нет. Там половины стёкол нет.

— Я только на оранжерею посмотрела.

— И сразу представила, как мы за неё берёмся.

— Вы уже мысли читаете. Совсем как Кальдэн.

Эстелия подошла к окну.

Старая оранжерея примыкала к центральной части дворца и выходила на южную сторону. Когда она приехала, половина стёкол отсутствовала, двери не закрывались, а внутри росли только несколько упрямых кустов, переживших годы без ухода.

Ремонтировать её Эстелия не собиралась.

По крайней мере не в первый месяц.

Сейчас рядом с оранжереей стояла королевская печать на двери западной служебной части, но сама стеклянная галерея находилась за пределами опечатанного крыла.