Книга Мое влечение, страница 93 – Кирра Вейн

Руслан остановился у моего подъезда, вышел, молча вытащил чемодан из багажника и занёс его в квартиру. Я шла за ним, чувствуя себя героиней фильма, где счастливый финал вырезали на монтаже. Он поставил чемодан в прихожей, повернулся ко мне и чмокнул в лоб — быстро, почти машинально. В этом жесте было столько отстранённости, что у меня защипало в глазах.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да, — выдавила из себя, превращаясь в комок колючей проволоки. — Спасибо за поездку.

— Сладких снов, принцесса, — бросил он через плечо и вышел, захлопнув за собой дверь.

И я осталась стоять в прихожей, слушая, как его шаги тают в лестничном пролёте, как хлопает дверь подъезда, как заводится двигатель и уносит его в ночь. Я стояла, прислушиваясь к тишине, и понимала, что Сочи превращается в сон, в мираж, в красивое наваждение, которое полностью растает с первыми лучами московского утра.

Там, у моря, мы были другими. Он снимал маски одну за другой, как луковицу, и в конце осталась сердцевина — настоящая, уязвимая, та, которую он никому не показывает. Я видела его насквозь, и он позволял мне это. А теперь он снова стал тем Русланом из первого дня — неприступным, холодным, которого ничем не пробить. Как будто наша поездка была отдельной вселенной, не имеющей отношения к его настоящей жизни.

Я прошла в комнату, села на край кровати и уставилась в одну точку. Мысли кружились в голове, и я не могла поймать ни одну. С одной стороны — эта поездка была невероятной. Мы открылись друг другу, как никогда раньше. Я узнала его тёмные стороны, его боль, его страхи. Я почувствовала, как он доверяет мне — не словами, а своей уязвимостью. Это было чистое, глубокое, редкое чувство.

Но с другой стороны — он всё так же держал меня на расстоянии вытянутой руки. Как будто боялся, что если подпустит слишком близко, я разобьюсь о его жизнь. Он не предложил попробовать быть вместе. Он не сказал: «Я хочу, чтобы ты была рядом». Он просто ушёл.

Я посмотрела на телефон, лежащий на тумбочке, и меня накрыло. В Сочи я написала маме, что отдыхаю с подружкой. Она не знает, где я была на самом деле. Она не знает, кто меня увёз на юг. Она не знает, что я люблю мужчину, который мог бы быть её братом по возрасту. От этой мысли стало тошно.

Руслану тридцать четыре. Моему отцу сорок три. Разница между ними — девять лет, а между мной и Русланом — четырнадцать. Это казалось неважным, когда он целовал меня под шум водопада. Это казалось просто цифрами. Но сейчас, стоя в тишине своей комнаты, я почувствовала эту разницу всей кожей. Он прожил жизнь, которую я даже не могу представить. У него были другие женщины, опыт, которого у меня нет. Он смотрит на мир иначе — свысока, с высоты своих лет и своих потерь. И не пускает меня в него!

И вдруг я поняла одну вещь, от которой внутри всё перевернулось. Я люблю его. Не просто влюблена, не просто хочу — я люблю. Глубоко, до костей, до дрожи в коленях. И это не радостное открытие, которое хочется кричать с крыш. Это осознание похоже на диагноз, который не вылечить. Любовь к нему — как удар током: неожиданно, больно, и после него ты уже не будешь прежним.

Я поняла это там, в номере. Когда он говорил о родителях, и его голос дрожал от боли, которую он носил в себе тридцать лет. Когда он обнимал меня так, будто я была единственным якорем, удерживающим его. Я люблю его. И от этого становится только горче.Потому что любовь ничего не меняет. Для него ничего не меняет. Он всё равно не впустит меня.