Онлайн книга «Опасный министр»
|
— И какие же у Никольского идеи? — спрашиваю и задерживаю дыхание. Ну же… Скажи мне… — Как я уже говорил, дока еще нет. Никольский и его баба еще только пишут. «Никольский и его баба» прилетает мне, как обухом по голове. Я во все глаза смотрю на Ломакина, пытаясь осознать услышанное. А он тем временем продолжает: — Ну приватизация нефтяных госкомпаний там должна быть. Сегодня вот обсуждали с китайцами. Потенциально им интересно, но мы вряд ли продадим китайцам долю. Но прощупали спрос. Он есть, и это хорошо. Ну и еще в доке что-то должно быть. Приватизация — это лишь один из пунктов, и далеко не самый главный. — Какая баба? — хриплю. — Что? — Ты сказал, Никольский пишет док со своей бабой. — А, Самойлова, зам его. — Разве они вместе? — Понятия не имею, но она везде с ним таскается. Я слегка трясу головой, пытаясь прогнать неприятные мысли. Хватаюсь за стакан с соком и залпом его осушаю. Спокойно, спокойно. Ломакин просто так выразился. Да, конечно, он же не может знать про личную жизнь Ярослава. И хорошо, что не знает. А то бы я тут не стояла. — А когда док будет готов, его увидят только в администрации президента? — осторожно уточняю. — Нет, он пройдет по всем ведомствам. Администрация будет финальной точкой. — Но тогда ведь высока вероятность его утечки, — замечаю. — Разве президентские реформы могут быть обнародованы раньше времени? — На доке будет гриф секретности. Но а если все-таки куда-то сольется, то я не завидую Никольскому, — на этих словах Ломакин снова смеется. Я понимаю, что сейчас Глеб мне больше ничего не скажет. Не потому что не хочет, как раз очень даже хочет насолить Ярославу, а потому что ничего не знает. Документа еще нет. Но до конца декабря остается не так уж и много времени. — Глеб, — переминаюсь с ноги на ногу, испытывая легкое волнение. Ломакин смотрит на меня, вопросительно выгнув бровь. — Мы могли бы с тобой как-нибудь поужинать в Москве? Опять смеется. — С такой прекрасной девушкой, как ты, с удовольствием! — Тогда спишемся… А я уже пойду. — Приятного вечера, — и он сам ко мне наклоняется и целует в щеку. — Мое имя ведь нигде не будет фигурировать? — спрашивает на ухо. — Конечно. Я не раскрываю своих источников. Его рука опускается на мою талию и слегка поглаживает, отчего по телу проходит неприятная волна раздражения, и мне хочется поежиться. — Увидимся в Москве, Алена. Ломакин уходит от меня в глубь ресторана, а я тороплюсь вытереть щеку после его губ. Появляется дикое желание умыться с мылом. Напоследок еще раз оглядываюсь по сторонам. Батурин из «Новостника» отжимает замминистра энергетики. Зубахина из «Комсомольца» тоже с кем-то разговаривает. Ее собеседник стоит ко мне спиной, поэтому не могу узнать, кто это. Завтра предстоит еще один тяжелый рабочий день, а потом семичасовой перелет в Москву, поэтому я решаю уйти с вечеринки. Вряд ли мне здесь кто-то скажет больше Глеба. Уже в номере, забираясь в кровать, я получаю сообщение от Ярослава. «Я только освободился и еду в отель. Ты где?» Несколько секунд раздумываю, что ему ответить. «Ложусь спать. Очень устала». «Ладно. Спокойной ночи. Целую тебя». «И я тебя». Завожу будильник на раннее утро и с чувством того, что все делаю правильно, проваливаюсь в сон. |