Книга Опасный министр, страница 118 – Инна Инфинити

— О, привет, — бегло окидывает меня взглядом. — Как дела?

— Нормально. Отличное мероприятие.

Мы стоим у барной стойки, и я облокачиваюсь на нее одной рукой.

— Я вижу у тебя хорошее настроение, — говорю. — Сегодня был удачный день?

Ломакин смеется.

— Ну, смотря с какой стороны посмотреть.

Мне кажется, или он не очень хочет вываливать инфу?

— В любом случае, поводов для грусти нет, — констатирую.

— У меня точно нет.

— А у министра экономики? — вскидываю бровь.

Ломакин снова противно смеется, чем очень раздражает меня.

— Это ты можешь у него напрямую спросить. Я так понял, вы общаетесь?

Как можно безразличнее, пожимаю плечами.

— Брала у него интервью один раз.

— Я читал. Были очень хорошие вопросы и совершенно пустые ответы.

— Его в тот день только назначили. Не о чем еще говорить было, — почему-то слегка заступаюсь за Никольского.

— Зачем тогда давать интервью?

А в этом Ломакин прав.

— Наверное, чтобы развеять домыслы вокруг своего назначения.

— Я тебя умоляю, какие домыслы? Все и так знают, что Саныч посадил в это кресло своего человека.

А вот это уже интересно. Я инстинктивно напрягаюсь.

— Саныч — это Валентин Александрович? Министр финансов?

— Да.

— Он лоббировал назначение Никольского?

— Да, он.

— Зачем ему было отпускать своего сотрудника, который наверняка очень хорошо работал?

— Чтобы посадить в Минэк своего человека. Ну там много факторов совпало одновременно. Захотели молодого министра со свежим взглядом на экономику, который подготовит план реформ к выборам. Стали искать, кого. Ну, Саныч и подсунул своего воспитанника.

И перешел этим самым дорогу тебе, да, Глеб?

Но вслух, конечно, не говорю. В моей памяти свежи слова Ярослава о том, что министром экономики должен был стать Ломакин, но Никольский помешал ему.

— Не завидую Никольскому, — продолжает. — Он ведь теперь Санычу по гроб жизни обязан за такую карьеру. А Саныч с должников всегда берет с процентами.

Подношу к губам бокал с соком и делаю небольшой глоток. Мне нужно разговаривать с Ломакиным, как со старым приятелем. Расслабленно, не давя вопросами. Хотя он не дурак и прекрасно понимает, что мне от него нужно.

— И как же Никольский будет отдавать долг? — ставлю стакан на деревянную стойку.

А у самой уже сердце тарабанит быстро-быстро. Неужели Ломакин мне и правда все выложит? От злости или от обиды на Ярослава. Впрочем, какая мне разница, какие у него мотивы?

— Наверно, запихнет в свои реформы парочку идей Саныча.

— Например?

— Пока еще непонятно, что именно войдет в документ Никольского. Он его только готовит.

— А когда ожидается финальная версия документа?

Ломакин задумывается.

— Ну, если выборы в марте, то, наверно, до конца декабря. Док ведь еще должен будет пройти согласования в администрации президента прежде, чем ляжет на стол к главе государства. Ну и если все будет нормально и президент переизберется, то после выборов будут оглашены реформы и начнется их реализация.

— Но почему реформы будут оглашены после выборов? Президент же должен пойти с какой-то программой?

Я задаю вопросы слишком резко и тут же прикусываю язык. Важно не спугнуть Ломакина своим напором.

— Ты путаешь предвыборную программу и реальные реформы. Предвыборную программу готовят пиарщики и политтехнологи. Там, как обычно, будет за все хорошее и против всего плохого. А вот реальные реформы уже не факт, что будут за все хорошее.