Книга Некровные узы, страница 68 – Инна Инфинити

За столом воцаряется гробовое молчание. Я не знаю, что думать и как к этому относиться. Я еще не сформировала собственное мнение обо всем этом.

— На самом деле это было не так уж и сложно, — добавляет чуть тише тетя Галя. — Всего несколько звонков, куда надо, и несколько конвертов с долларами. За один день напечатали свидетельство о смерти, которое передали в тюрьму Олевской, и потом также за один день Ира организовала фальшивое заседание суда. Это было почти двадцать пять лет назад. Сейчас такое, наверное, сложнее провернуть. Уже все автоматизировано, все в компьютерах. А тогда еще было много бардака. Вот, собственно, и вся история.

Тетя Галя глядит на меня с немым вопросом в глазах. Хочет какого-то моего вердикта. А у меня нет вердикта. У меня в голове чистый белый лист. И только одно желание — упасть в объятия Вани и разрыдаться.

На меня легла бетонная плита. Когда мы с Ваней заходим в квартиру моих приемных родителей, у меня обостряется ощущение, будто это все не мое, чужое, а я прожила не свою жизнь.

Я это не я.

Мне хочется в прямом смысле вылезти из своей кожи, убежать и скрыться. Убежать от самой себя. Как это сделать?

— Прости, что говорю это, но твоя тетка заслуживает реального срока. — Ваня долго держал себя в руках и все-таки сорвался. — Не знаю, как ты, а я не буду просить Аллу, не запускать уголовное дело. Здесь обязательно должно быть уголовное дело, а все виновные, включая твою тетку, должны быть наказаны.

Я смотрю на Ивана сквозь пелену слез в глазах.

— Никакого уголовного дела не будет, — цежу.

— Я с тобой не согласен.

— Это не твое дело! Тебя это вообще не касается! — срываюсь на крик с плачем.

— Это касается Аллы, а она мне не чужая.

Имя моей родной матери больно режет меня. Я не знаю, как и что про нее думать. Я привыкла к мысли, что она ужасный человек. А как мне теперь к ней относиться? Полюбить ее? Я не могу.

— Твоя Алла мне никто!

Я разворачиваюсь и убегаю в спальню родителей, громко хлопнув дверью. Падаю на их кровать и принимаюсь громко рыдать. Сквозь затхлый запах пыльной комнаты в нос просачивается аромат маминых духов, который до сих пор держится на ее подушке. Этот запах превращает мои нервы в оголенные провода.

Почему, мамочка? За что? Зачем?

Столько вопросов без ответов. Я должна бы ненавидеть свою примерную маму, а я не могу. Я люблю ее. Она была лучшей мамой на свете.

Из-за громкого плача я не слышу, как в комнату отворяется дверь и заходит Ваня. Дергаюсь, когда он ложится на кровать позади меня и крепко обнимает. Ничего не говорит, просто держит меня в своих объятиях и тихо дышит мне в затылок.

Я медленно успокаиваюсь. Рыдания становятся тише, всхлипы вырываются из груди реже. Ваня нет выпускает меня из рук. Тепло его тела согревает. И хотя я все еще непонятно за что сержусь на Ивана, не могу прогнать его. Он мне нужен как воздух.

Поворачиваюсь к Ване лицом и тоже обнимаю его. Он целует меня в макушку. Я отчетливо понимаю, как сильно люблю его. И очень боюсь потерять. Кроме Вани у меня больше никого и нет…

— Послушай меня, пожалуйста, — шепчет на ухо.

Я молчу, готовая слушать, что бы он не сказал.

— Ты сейчас в раздрае, и это нормально. На тебя вывалили шокирующую информацию. Нужно время, чтобы осмыслить ее. Но, пожалуйста, не будь так строга к Алле. Она ни в чем перед тобой не виновата. В конце концов, ты же сама захотела ее найти.