Книга Некровные узы, страница 57 – Инна Инфинити

— Наркоманом? Ты?

Ваня и наркотики у меня совсем не вяжутся. Да Ваня даже не курит!

— Да. Я все делал назло отцу. И я пробовал наркотики в школе.

От такого признания в жилах кровь леденеет. Я молчу, почти перестав дышать.

— Алла откуда-то умеет распознавать наркоманов. Я был один дома, вышел в сад, сделал несколько затяжек марихуаны, как услышал, что открываются ворота. Косяк я сразу затоптал ногой в землю. Это приехали отец и Алла. Я опустил на глаза солнечные очки, вышел к ним, поздоровался. Отец вообще ничего не заметил, а Алла только взглянула на меня, как сразу поняла, что я под кайфом.

— И что было потом?

— Алла спасла меня от наркоты. И она ничего не рассказала отцу. Он до сих пор не знает, что я употреблял наркотики.

Возникает пауза. Такого откровения я от Вани не ожидала.

— Я никогда не называл Аллу мамой, — прерывает тишину. — Мне кажется, она этого хотела. А я не мог, мне казалось, это будет нечестно по отношению к моей родной маме. Но, знаешь, она действительно заменила мне мать. И она заслуживает того, чтобы я называл ее мамой. И я не могу поверить, что она бросила собственного ребенка в роддоме.

Неопределенно веду плечами.

— Может, это ошибка какая-то, — бормочу под нос, опустив глаза. На самом деле мне бы очень хотелось, чтобы это все оказалось чудовищной ошибкой. Меня передергивает от одной мысли, что в моих венах течет кровь Аллы. Я не хочу, чтобы эта женщина была моей матерью.

— Расскажи мне теперь о своем детстве, — просит.

Я улыбаюсь. Наверное, такой же ностальгической улыбкой, какая была у Вани, когда я попросила его рассказать про детство.

— У меня тоже было счастливое детство. Я была единственным поздним ребенком. Меня растили как маленькую принцессу.

— Дай угадаю: у тебя было пышное розовое платье и корона?

Киваю:

— Совершенно верно. Я ходила в них на утренники в детском саду.

Ваня звонко смеется. Я тоже смеюсь, вспоминая то платье и корону. На самом деле я не только на утренники в них одевалась. По дому я тоже так ходила. И горько рыдала, когда платье стало мне мало.

— А кем были твои родители? Когда ты предложила новую программу лояльности, ты обмолвилась, что твой папа часто ездил в командировки.

— Да, у нас промышленный город, а мой папа был главным инженером самого большого завода у нас в городе. И он часто ездил по другим городам на похожие производства.

— А мама кем была?

— Моя мама была судьей.

— Судьей? — изумляется. — Ты дочка судьи?

— Да. Моя мама была судьей в областном суде.

Ваня присвистывает.

— Кажется, зря я сейчас рассказал про наркотики.

Я смеюсь и стукаю Ваню кулачком в плечо.

— Знаешь, мама была очень нежной и доброй, — вспоминаю родительницу, и сердце больно щемит. — Иногда мне самой не верилось, что она судья. Дома мама пекла пироги, читала книги и вышивала картины крестиком. Она никогда не кричала. Она всегда подавала милостыню бездомным. А потом я могла услышать, как мама разговаривает с кем-то по телефону по работе, и от ее стального тона дрожь по телу прокатывалась. Мне долго не верилось, что моя нежная добрая мама на работе совсем не такая.

— Ты когда-нибудь подозревала, что твои родители тебе не родные?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. И мыслей не было. Меня растили и любили как родную дочь. Родители купили мне квартиру в Москве, я жду, когда ее построят. Поэтому когда я нашла свидетельство о своем удочерении, я была в шоке.