Книга Я тебе изменил. Прости, страница 114 – Инна Инфинити

— Где моя жена? — спрашиваю. Меня пронзает таким ужасом, что боль уходит на второй план. — Что с моей женой?

— Это девушка, которая ехала вместе с вами?

— Да.

— Она здесь, тоже в реанимации. Вы в реанимации.

Врач показывает рукой вправо, я с трудом поворачиваю голову и вижу... Я не сразу понимаю, что это Вера. Она лежит, не двигается. Подключена к множеству проводов, в руке капельница. Наверное, у меня так же. Но у Веры еще кислородная маска на лице.

— Как моя жена? — спрашиваю хрипло.

Страх за жизнь Веры сковал меня щупальцами.

— У вашей супруги состояние значительно тяжелее, чем у вас. Но ее жизнь под контролем. Можете ответить на несколько наших вопросов? Как вас зовут?

Я перевожу на врача изумленный взгляд.

— Вы поступили в больницу без документов, нам нужно установить вашу личность. И личность вашей супруги. Также можем связаться с вашими родственниками и предупредить их о том, где вы находитесь. Как вас зовут?

Один ужас сменяется другим. Майя. Сколько мы здесь торчим? Дочка одна без связи с нами. Она знала, когда мы прилетаем. А Вера не вернулась домой.

— Мне надо позвонить дочке. Где мой телефон?

— Из ваших вещей у нас только одежда, которая была непосредственно на вас, когда вы поступили в больницу. Мобильного телефона среди вещей не было. Документов тоже. Так как вас зовут?

Я обречено закрываю глаза. Конечно, не было. Потому что телефон висел на специальной подставке возле руля. Я ехал в офис по навигатору, который включил на мобильнике.

— Бергер Давид Сергеевич...

Я полностью называю свои данные и данные Веры, а также номер телефона Майи, который знаю наизусть. Медсестра быстро за мной записывает. Слова даются с трудом, я чувствую усталость, как будто не наши с Верой ФИО и даты рождения называю, а марафон бегу.

— Хорошо, — довольно подытоживает врач, — я вижу: сознание у вас ясное, память в порядке. Но все равно вам нужно отдохнуть. Сейчас медсестра вколет вам обезболивающее. Какое-то время вы еще пробудете в реанимации, потом переведем вас в отделение.

— В какое?

Задумывается.

— Не знаю пока, в травматологию, наверное. У вас перелом левой руки. Черепно-мозговая травма, судя по всему, не такая сильная, как у вашей супруги.

Внутри все обмирает.

— Что с моей женой? — я снова поворачиваю голову к Вере. Она так же неподвижна.

— Жизнь вашей супруги под контролем. Это главное. Позднее подойдет невролог, и все вам объяснит. А пока отдохните. Вашей дочке мы позвоним.

Медсестра вводит мне что-то в капельницу, должно быть обезболивающее, а я не свожу глаз с Веры. Моя левая рука в гипсе, но это меня сейчас совершенно не волнует. Вера не дышит самостоятельно. На ней маска.

Я хочу вскочить с кровати, сорвать с себя провода и капельницу. Хочу броситься к Вере, обнять ее, тряхнуть за плечи, чтобы проснулась. Она ведь спит? Это ведь просто сон? Я могу разбудить ее?

— Вера! — зову. — Вера!

Я хочу кричать ее имя громко, а не получается. У меня хриплый голос, как будто накануне я горланил песни и сорвал его.

— Вера! — предпринимаю последнюю попытку. Как мне кажется, сейчас получилось громко. Но она не открывает глаз. Тогда я пытаюсь встать, но тело словно стало ватным, не слушается.

— Вера! — повторяю. — Вера!

Я отчаянно стараюсь держать глаза открытыми, но веки опускаются сами собой. Я снова проваливаюсь в тьму.