Книга Сводный брат бесит, страница 90 – Инна Инфинити

— Да я уже видел твои плакаты на столбах и рекламных щитах, пока ехал из универа. Сегодня развесили?

— Да, сегодня.

А я еще не встречала. Завтра в такси по дороге в школу обращу внимание.

— И когда это интервью для подмосковного канала? — спрашиваю.

— В воскресенье вечером, — поясняет мама. — Так что, Маша, на вечер воскресенья ничего не планируй. Ты должна быть дома.

— И ты, Данил, тоже, — добавляет Сергей Юрьевич.

Черт, я в воскресенье работаю. Придется отпрашиваться, а по выходным большой наплыв клиентов… Мне становится страшно, что начальнице это может не понравиться, и она меня уволит. Ну или, как минимум, будет очень недовольна. Я дорожу своей работой, она совершенно точно мне нужна. Несмотря на то, что я осознала свои чувства к Данилу, я по-прежнему не намерена сидеть на шее у его отца. И да, репетиторам я собираюсь платить сама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Данил, как дела в университете? — спрашивает Громов-старший после минутной паузы.

— Нормально.

— И это все, что ты скажешь?

Я откладываю вилку на салфетку и поднимаю на Данила взгляд. Мне до ужаса интересно, как у него дела, нравится ли ему учеба. А после сегодняшнего рассказа Саши я и вовсе умираю от любопытства.

— Ну, сейчас решаю вопрос с языками, которые буду учить.

— Какие ты будешь учить? — мой вопрос вырывается автоматически.

Данил удивленно на меня смотрит.

— Тебе, Маш, это не интересно.

— Интересно! — выпаливаю.

Он скептически хмыкает.

— Данил, не поясничай, — строго говорит его отец. — Какие языки будешь учить? От них, вообще-то, зависит вся твоя будущая жизнь!

— Ой, пап, ты тоже не делай вид, что тебе интересно. Мы оба знаем, что это не так.

— Мне интересно, — вмешивается мама.

— Ну если только вам, Анжела Борисовна, — произносит с сарказмом. — Я буду учить хири-моту.

— Какой? — говорим в один голос я, мама и Сергей Юрьевич.

— Хири-моту, — повторяет чуть громче и четче. — Это язык, на котором говорят в Папуа — Новой Гвинее.

За столом воцаряется гробовое молчание. Данил обводит нас всех взглядом, а потом прыскает от смеха. Чем дольше он хохочет, тем быстрее мы все расслабляемся, понимая, что Громов пошутил.

— Так, а теперь серьезно, — грозно рычит Сергей Юрьевич.

— Ой, видели бы вы свои лица, — Данил продолжает смеяться. — Ну если серьезно, то арабский и китайский, если меня зачислят в эти группы.

— Ты снова прикалываешься! — возмущаюсь.

— Нет, я правда выбрал китайский и арабский и жду утверждения списков. Надеюсь, что меня зачислят в эти группы.

— То есть, тебя потом будут отправлять в Китай и арабские страны?

— Да.

— Но… — возражаю и тут же замолкаю.

— Что-то не так? — Данил приподнимает вверх брови.

— Но ведь это не интересные страны… — лепечу. — Ведь было бы лучше учить какой-нибудь европейский язык и поехать в Европу…

— Я говорю на английском и испанском, — пожимает плечами. — И в Европе почти везде был.

— А откуда ты знаешь испанский? — удивляюсь.

Данил как будто осекается и несколько секунд медлит с ответом.

— У меня в школе было много испанцев. Я с ними дружил.

— Арабский и китайский я одобряю, — встревает Сергей Юрьевич. — Но сможешь ли ты продолжить их учить в Испании после перевода? Ты узнавал, будут ли у тебя там арабский и китайский? Или ты уже передумал переводиться?