Книга Сводный брат бесит, страница 87 – Инна Инфинити

— Тебе немецкий и испанский навязали?

— Нет, я сам выбрал. Навязывают непопулярные языки типа таджикского. На первом курсе все стараются от таких языков откреститься, потому что, понятное дело, никто не хочет уезжать жить в Таджикистан, но потом начинают кусать локти.

— Я бы тоже не хотела учить таджикский язык… — морщусь. — Кому он вообще нужен?

— Ну, в Таджикистане есть российское посольство, и кто-то должен там работать. И в Таджикистане можно очень хорошо накопить с той зарплатой, которую будет платить наш МИД, там очень низкие цены вообще на все. В общем, я очень надеюсь, что меня отправят в какую-нибудь Боливию, где я смогу заработать.

— А вас в эти страны отправляют навсегда?

— Нет, — качает головой. — На несколько лет. Потом возвращают обратно в Москву. После такой поездки зарплата в Москве становится намного выше. Пару лет работаем дома, а потом снова в какую-нибудь страну еще на несколько лет. И так постоянно.

— Всю жизнь ездить по разным странам и там работать!? — ужасаюсь.

— Ну, есть вариант получить в российском МИДе такую должность, с которой не будешь никуда уезжать. Но если такой должности нет, то да, каждые несколько лет тебя куда-то отправляют года на три.

— А как же семья? Дети?

— Можно уезжать с семьей. Дети учатся в русской школе.

— Но это же у детей никогда не будет постоянных друзей… Да и жена не сможет нормально работать, если все время будет ездить по разным странам вслед за мужем.

Саша на секунду задумывается, а потом пожимает плечами:

— Да, именно так.

— А если жена тоже дипломат? — не унимаюсь. — Их с мужем могут отправить в разные страны?

— Нет, — качает головой. — Муж и жена всегда едут в одну страну.

— А если у них разные языки? Вот у тебя немецкий и испанский. А если у твоей жены будет французский и шведский, например?

Саша на несколько секунд зависает.

— Хм, а об этом нюансе я раньше не думал. Ну, у жены в любом случае будет английский, да и не каждая должность в посольстве требует знания местного языка. Есть позиции, где достаточно знать русский. Правда, там и зарплата будет в разы ниже. Так что, я думаю, выход есть. Ну или мужа и жену отправят туда, где говорят на английском: в Англию, США, Австралию…

Удивленная рассказом Саши о тяжелой и неказистой жизни российских дипломатов, в голове, словно красная лампочка, загорается один-единственный вопрос:

А какие языки учит Данил?

Английский у него свободный. В Швейцарии я не знаю, на каком языке ему преподавали. В этой стране четыре государственных языка: французский, немецкий, итальянский и ретороманский. О существовании последнего я узнала из Википедии, когда однажды полезла читать про Швейцарию.

— Что? Мой рассказ отбил у тебя желание поступать на факультет международных отношений? — Сашин смех возвращает меня из мыслей.

— Боюсь, что да. Я не хочу учить язык, который мне неинтересно учить, и не хочу полжизни разъезжать по Таджикистану или Алжиру.

— Ну так тебя же могут и в Америку отправить! И в Англию! Или даже на Мальдивы. Представь, жить на Мальдивах?

— А там на каком языке говорят?

— На мальдивском. У них свой местный.

— И в МГИМО учат мальдивскому языку? — спрашиваю с недоверием.

— Конечно.

Качаю головой.

— Все равно ты меня не убедил.

Саша смеется. В этот момент я понимаю, что через двадцать метров Арбат подойдет к концу. Мне снова становится слегка неловко. Тяжелая сумка с учебниками и тетрадями оттягивает плечо, а ноги поднывают. Дают о себе знать рабочие смены.