Книга Сводный брат бесит, страница 117 – Инна Инфинити

— Да, давай.

Мы находим уютное заведение примерно в пятнадцати минутах от кладбища. Данил садится на диванчик рядом со мной и, сделав для нас заказ, тут же меня обнимает. Я не сопротивляюсь, но не обвожу его руками в ответ.

— Я так скучал. Места себе не находил, — его тихий голос ласкает слух и против моей воли разгоняет по телу мурашки. — Маша, прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обманывать. Так вышло, что я действительно не успел расстаться с Джоанной, но это было чистой формальностью. Я просто не хотел делать это по телефону, хотя мог бы поднять трубку и сказать ей, что все кончено. В этом случае я бы никого не обманул: ни тебя, ни ее. Но расставаться по телефону, как минимум, некрасиво. Впрочем… — Данил тяжело вздыхает. — Получилось еще некрасивее и по отношению к ней, и по отношению к тебе. Я понимаю, как сильно виноват перед тобой, но все же умоляю тебя меня простить.

— Ты расстался с ней?

— Да. Через день после твоего отъезда в Рязань я полетел в Испанию и расстался с Джоанной. Вернулся в Москву и начал искать тебя. Твоя мама не сказала ваш рязанский адрес, Арина его не знала, в итоге я уже был близок к тому, чтобы нанять частного детектива.

Нам приносят заказ. Официантка ставит на стол два кофе и пирожное для меня. Но аппетита нет, и я просто делаю глоток латте.

— Расскажи мне, как ты жила этот год? У тебя все хорошо?

— Все нормально.

— Ты будешь жить у своей мамы, когда начнется учеба? Где она сейчас?

— Нет, я не буду с ней жить.

— А где ты будешь жить? — удивляется. — В вашем доме?

— Я прописалась в Рязани, поэтому получила место в общежитии.

Возникает пауза. Кожей чувствую напряжение и недовольство Данила, но я не позволю ему мне указывать. Я совершеннолетняя и теперь точно сама буду решать, где мне жить и где мне работать.

Громов, тяжело вздохнув, снова меня обнимает и прижимает к своей груди. По-прежнему молчит, хотя я чувствую, как тяжело ему дается сдержать себя и не начать командовать моей жизнью.

— Как твоя учеба? — перевожу тему. — Как китайский и арабский?

— Меня не зачислили в группу по арабскому. Это было типа наказания за то, что я опозорил честь МГИМО той дракой.

Я резко поднимаю на Данила лицо.

— Не отчислили и на том спасибо, — добавляет.

— И какой язык ты учишь вместо арабского?

— Португальский.

Не знаю, почему, но я вдруг чувствую невероятное облегчение. В голове тут же предстают прекрасные пейзажи Лиссабона, которые я видела на фотографиях Арины из поездки в столицу Португалии.

— У меня к тебе еще один вопрос, — серьезнею.

— Спрашивай.

— Помнишь, я осталась спать в твоей комнате, потому что ты мне заявил, что выход из нее платный?

— Конечно.

— Ты меня тогда обнимал во сне.

Данил довольно кивает.

— А когда я утром уходила, ты сказал, что перепутал меня во сне с другой девушкой. Ты перепутал меня с Джоанной?

Лицо Данила изображается легким удивлением, а потом он тихо смеется.

— Нет, конечно. Я специально так сказал, чтобы позлить тебя. Ни с кем я тебя не перепутал.

Я недоверчиво смотрю на Данила, а он веселеет еще больше. Склоняется к моему уху и шепчет:

— Я полночи пялился на тебя, как дурак, а потом обнял и притянул к себе. Маша, тебя невозможно ни с кем перепутать. Ты веришь, что я тебя люблю?

Мои разум и сердце борются друг с другом не на шутку. Первый продолжает кричать о том, что я больше никогда не должна верить Данилу. Второе же хочет быть с ним, несмотря ни на что.