Книга Вторая жена поневоле, страница 83 – Лия Султан

Санжар тогда вышел из машины, осмотрелся и заржал:

— Ну все, брат. Покорили столицу.

Но уже тогда было понятно: здесь будут большие деньги. Город начинали строить с размахом. А там, где большая стройка, всегда появляются те, кто успевает первым.

Мы собирались успеть.

У нас после Алматы выбор был небольшой. Либо сидеть тихо и ждать, пока нас окончательно раздавят, либо лезть туда, где все только делят. Мы выбрали второе.

Плитка. Обычная тротуарная плитка.

Смешно сейчас вспоминать, сколько нервов стоили первые контракты на ее укладку. Тогда за каждый тендер приходилось драться зубами. Кабинеты, приемные, бесконечные разговоры. Один отправляет ко второму. Второй — к третьему. Третий делает вид, что впервые тебя видит, хотя вчера пил с тобой коньяк.

Деньги решали многое. Связи — еще больше.

Мы нашли агашку - дальнего, дальнего, дальнего родственника нашего бухгалтера. Человек, про которого никто ничего толком не рассказывал, но стоило назвать его фамилию, как некоторые двери вдруг открывались сами.

Он обещал прикрыть. Не бесплатно, конечно. Бесплатно в те годы только по морде можно было получить.

Но нам нужна была крыша. Не та, которую в Алматы предлагали, а после отказа расхерачили офис. Другая, серьезная — такая, чтобы первые даже близко не сунулись.

Получили и поперли. Днем стройки, вечером встречи. Ночью расчеты.

Спали по три-четыре часа в задрипанной гостинице, где из крана шла ржавая вода, а стены были такие тонкие, что я знал, когда мужик из соседнего номера приводил бабу. Тогда приходилось выходить курить.

Я работал как проклятый. И все равно вспоминал ее. Иногда посреди разговора с каким-нибудь чиновником ловил себя на мысли, что интересно, она сегодня работает или у нее выходной.

И злился на себя страшно. Девчонку видел несколько раз. Даже толком не разговаривали. А сидит в башке.

Месяц прошел незаметно. Я сам звонил Мухе, спрашивал о родителях и Аселе. Он утверждал, что все под контролем — мол, делай свои дела. Тридцати дней оказалось очень мало, поэтому мы задержались еще на пару недель. Через полтора месяца я наконец позвонил домой.

Мать начала рассказывать новости. Кто женился, кто развелся, у кого ребенок родился. Я слушал вполуха, курил у открытого окна гостиничного номера и смотрел на серое небо.

Потом она сказала:

— Мухтар тоже выкинул! Девушку себе украл неделю назад.

Я сначала даже не понял.

— Какую девушку?

— Ой, без рода, без племени. Официантка какая-то.

Сигарета застыла возле губ. До сих пор помню этот момент.

Каждую, сука, секунду.

— Как зовут?

Мать что-то еще говорила. Что Муха совсем с ума сошел, привез среди ночи, а девчонка сама согласилась, даже не сопротивлялась.

— Мам, как ее зовут?

— Асель.

Я стоял возле окна, прижимал трубку к уху и не мог вдохнуть.

Шымкент большой. Аселей тысячи. Но я понял, что эта Асель — моя.

Не помню, что мать ответила. Помню только, как пластмасса заскрипела в руке. Кинув сигарету в пепельницу, перехватил телефон рукой и сжал так сильно, что корпус чуть не хрустнул.

После того как попрощался с мамой, разнес номер.

Стул первым полетел в стену. Потом лампа. Смахнул со стола стаканы, пепельницу, какую-то вазу. Перевернул стол. Ударил кулаком в зеркало и рассек костяшки.

Санжар прибежал с улицы, схватил меня, а я его оттолкнул. Он что-то орал, но я не слышал.