Книга Вторая жена поневоле, страница 62 – Лия Султан

— Это не я.

Я понимаю её сразу: она не знала, что мать позвала Зарину, и не участвовала в этом.

В груди становится чуть легче: хотя бы она мне не враг.

Фариза-ханым спокойно подносит к губам пиалу, делает неторопливый глоток горячего чая и прячет довольную улыбку за тонким фарфоровым краем. Но я всё равно её замечаю.

Значит, всё именно так, как она и задумала.

За большим столом вдруг становится тесно, и воздух густеет. Даже тихое позвякивание вилок звучит слишком громко.

Зарина неторопливо подходит к свекрови, наклоняется и целует её в щёку.

— Здравствуйте, мама.

— Здравствуй, кызым, — ласково отвечает Фариза-ханым, накрывая её руку своей. Потом сразу же переводит взгляд на мальчиков. — А дети почему не здороваются?

Омар и Арман почти одновременно произносят:

— Сәлеметсіз бе!

— Они просто растерялись, — спокойно говорю я, улыбнувшись сыновьям. — Не ожидали ещё гостей.

Фраза выходит мягкой, но смысл в ней слишком очевиден, и за столом повисает тишина.

Зарина медленно выпрямляется. На её губах появляется безупречная, вежливая, но совершенно холодная улыбка.

— Конечно, — произносит она, поправляя ремешок часов на запястье. — Детям вообще трудно привыкать к новым людям. Особенно когда перемены происходят так быстро.

Она сочувственно смотрит на мальчиков.

— Сегодня один дом, завтра другой... Новые взрослые рядом. Для детской психики это ведь непросто.

Глажу Армана по волосам и спине и спокойно встречаю взгляд Зарины.

— Детям действительно нужна стабильность. К счастью, в последнее время её в их жизни становится всё больше.

Зарина чуть склоняет голову набок.

— Вижу, мой муж хорошо о вас заботится, — она улыбается лишь губами, а взор остаётся при этом ледяным.

Я выдерживаю её взгляд, но внутри меня просыпается колючий ёжик, который очень хочет ответить, однако сейчас не время. Не при свекрови, золовке и детях.

— Вы жена нашего дяди? — спрашивает Омар, внезапно узнавший Зарину. — Мы видели вас в магазине.

— Да, это я, малыш, — торжество расцветает на её губах. — Алихан — мой муж.

— Мы любим Алихана-ага. Он очень хороший и добрый, — Омара уже не остановить, хотя я пытаюсь сказать ему взглядом, чтобы молчал.

— Да, он классный, — подтверждает Арман. — Мы вместе собирали Лего, а потом смотрели мультфильмы, а потом мы уснули, а когда проснулись, он повёл нас чистить зубы, а мама сделала оладьи.

Улыбка медленно сползает с лиц ене и Зарины. Они смотрят друг на друга, а я кладу ладонь на колено Армана и шепчу:

— Ну всё, сынок.

— А ещё дядя обливал нас из шланга и облил маму, а потом я его.

— Омар, — глядя на сына, прикладываю указательный палец к губам, и он обречённо вздыхает, смекнув, что что-то сказал не так.

Зарина недовольно сверкает глазами. Её задевает близость моих детей к её мужу, задевает то, что он остался одну ночь с нами. Я не знаю, какие у них отношения, я ни о чём его не спрашиваю, но сейчас вижу, как она сгорает от ревности, и неожиданно я понимаю её.

Понимаю как женщина женщину, как та, что, похоже, влюбляется или уже влюбилась в мужчину, разрывающегося между двумя женщинами.

Я не имею права на ревность, но сейчас внезапно чувствую её так же, как старшая жена.

Это неправильно и некрасиво. Это противоречит всем моим принципам и правилам. Уезжая из Шымкента, я говорила Раушан-тате, что никогда не полюблю Алихана и никогда не встану между ним и его женой.