Книга Вторая жена поневоле, страница 39 – Лия Султан

Алихан ведь старше меня на десять лет. Мне только было восемь, а он уже жил свою взрослую, самостоятельную жизнь.

— Жандос, — зову я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, — а жену Алихан-ага — Зарину — вы тоже возили?

Водитель бросает на меня быстрый взгляд в зеркало.

— Нет, Асель-ханым. У Зарины-ханым своя машина. Она любит ездить сама.

— Понятно, — отвечаю я и снова смотрю в окно.

Не думаю, что Алихан обозначил Жандосу мой статус. Вероятно, я для него просто вдова брата шефа, которой он помогает. И пусть он думает так дальше.

Глава 17.

— Мама, мама! — в открытое окно заглядывает Омар, видны только его глаза и пальчики, которыми он держится за карниз.

Вытираю руки о фартук и отхожу от стола, где только что резала тесто для традиционного супа «кеспе», что дословно переводится как «лапша».

— Что случилось? — спрашиваю у взволнованного сына и выглядываю в окно.

Омар указательным пальцем показывает на забор, и только теперь я понимаю, что в калитку стучат. Странно, что звонок в доме не сработал. То, что это не Мархаба-тате, я знаю точно, потому что она уехала с Жандосом на рынок. А кроме них и Алихану приходить некому.

— Мам, кто-то пришёл! — сообщает Омар.

— Да, балам, сейчас посмотрю, кто.

Выйдя во двор, дохожу до калитки, отворяю её и тут же натыкаюсь на недовольный взгляд ене — Фаризы-ханым.

— Что так долго открываете? — спрашивает, глядя на меня недобро.

— Я была в доме, у нас есть звонок, — взглядом показываю на встроенную в забор кнопку.

— Порасторопней надо быть, — хмыкает она.

За её спиной стоит моя золовка — Диляра. Ей девятнадцать, она студентка, и, судя по выражению лица, не рада, что мама привезла её с собой, но, встретившись со мной глазами, улыбается.

— Здравствуйте, женге, — кивает она.

— Привет, Диляра, — я тоже улыбаюсь и, отступив, приглашаю их войти.

Свекровь и золовка идут к дому, разглядывая по дороге двор. Мне неизвестно, знает ли ене про то, что я — вторая жена её сына, но, раз пришла, то, видимо, он ей сказал, где мы живём. В том, что она хочет видеть внуков, нет ничего удивительного. Удивительно, что раньше они её не интересовали.

Мальчишки, сидевшие на террасе за столом, заваленном красками и альбомами, удивлённо смотрели на гостей. Омар поднялся, Арман — нет. Он наблюдал за всем внимательно, и на мгновение мне показалось, что в нём промелькнули черты Алихана.

— А, вот они где, — на губах свекрови заиграла довольная улыбка. — Дай поцелую.

Она подозвала к себе Омара и поцеловала его в щёку, погладив по волосам. Затем она перевела взгляд на Армана и подошла к нему сама.

— Как твоя нога? — её морщинистые руки давят на его щёки.

— Хорошо, аже, — отвечает Арман.

Ене с шумом вздыхает, поворачивается ко мне и цокает неодобрительно:

— Не доглядела всё-таки.

— Я сам упал, — спешит защитить меня сын, отстраняясь от неё.

— Знаю, балам. Но мама должна была за тобой смотреть. На то она и мама.

— Моя мама — самая лучшая, — Омар перебивает и смотрит с опаской.

Оставив эти слова без внимания, Фариза-ханым велит показать ей дом, и мне ничего не остаётся, кроме как провести её внутрь, усадить на диван в зале и сказать, что сейчас я накрою на стол и подам чай. Диляра спрашивает, чем может помочь, но мать останавливает её жестом и накрывает её ладонь своей.