Книга Вторая жена поневоле, страница 112 – Лия Султан

— Они и так твои племянники! Зачем тебе усыновлять их?

— Затем, что я воспитываю их и теперь отвечаю за них.

— Ага правильно говорит, — неожиданно произносит Нуржан.

Мать резко поворачивает к нему голову.

— Тебя никто не спрашивает.

— Он собрал нас всех, значит, это касается и нас, — спокойно отвечает брат. — Мы с Дилярой приезжали к женге и мальчикам. Она хорошая женщина. А Арман и Омар любят Алихана.

Встречаемся взглядами с Нуржаном. В его поддержке нет желания мне угодить. Он говорит то, что думает, даже понимая, что навлечёт на себя материнский гнев. Значит, не зря я столько лет учил его не прятаться за чужими спинами.

— И я рада, — добавляет Диляра. — Женге добрая. И если ага её любит, а она любит его, то я буду рада за них.

— Замолчи, — бросает ей мать. — Ты ещё слишком молода, чтобы рассуждать о таких вещах.

— Я не настолько слепа, чтобы не понимать, когда человек счастлив, — возражает Диляра.

— Вы оба ничего не понимаете! — мать оглядывает Нуржана и Диляру так, словно они её предали. — Вы поддерживаете его, потому что боитесь возразить. А он ужасно поступает с Зариной. Эта женщина четыре года была ему женой, уважала нашу семью. А теперь он решил вышвырнуть её ради этой!

— Я никого не вышвыриваю, — жёстко поправляю я. — Мы с Зариной оба приняли решение развестись.

— Она бы никогда не захотела развода, если бы не появилась эта Асель!

— Ты не знаешь ничего о том, что между нами происходит.

— Зато я знаю Зарину. Она была тебе хорошей женой. Образованная, воспитанная, из достойной семьи. С ней не стыдно в обществе показаться. А эта капкарашка ("чернушка", от слова кап-кара - очень черный) — что она из себя представляет? Что? Ни образования, ни семьи нормальной!

Последние слова ещё не успевают отзвучать, а я уже подаюсь вперёд. Ладони ложатся на подлокотники кресла, пальцы сжимаются. Внутри поднимается холодная ярость.

— Ещё одно оскорбление в адрес Асель — я встану и уйду.

Мать растерянно моргает.

— Ты мне угрожаешь?

— Я обозначаю границу. Чем тебе не угодила Асель? Тем, что с аула? Или она недостойна тебя, потому что с девятнадцати лет не по своей воле жила с твоим сыном? Потому что вместо института рожала и растила его детей? Ты обвиняешь её в том, что она не получила образования, хотя прекрасно знаешь, почему у неё не было такой возможности.

— Но Зарина…

— Зарина хотела отжать при разводе половину моей доли в бетонном заводе.

В комнате повисает тишина.

Мать хлопает глазами и несколько секунд просто смотрит на меня. Даже рука, которой она до этого нервно перебирала край платка, замирает.

— Что?

— Вот так, — отвечаю я. — Мы давно планировали этот развод. Задолго до того, как я узнал, что дети остались без дома. Но не могли оформить его сразу, потому что к нам заходили инвесторы. Любые разбирательства, раздел имущества и суды поставили бы сделку под угрозу. А Зарина решила, что имеет право потребовать половину моей доли.

— Может быть, она сказала это в сердцах…

— Нет. Через адвоката. С расчётами, документами и перечнем имущества.

Мать молчит. По её лицу видно, как она пытается соединить привычный образ идеальной невестки с тем, что слышит сейчас.

— И, как ты понимаешь, свою долю я делить не хотел, — продолжаю я. — Потому что Зарина не имеет к заводу никакого отношения, чтобы требовать его половину.