Книга Измена. Финальный аккорд, страница 15 – Мари Соль

— От кого? — повторяю.

— Да от донора спермы, Белок! — изрекает она.

— В смысле? Искусственно? — хмурюсь.

— Ну, хочешь, естественно? — хмыкает Евка, — Просто используй мужчину, как донора. А потом предъяви — мол, ребёнок у нас с тобой будет.

— Но это ж измена? — шепчу я в ужасе.

— Нет, солнышко, это акт доброй воли! С твоей стороны, — говорит она с лёгкой издёвкой, — Ты скажи, что тебя изнасиловал кто-нибудь.

— Не поверит, — шепчу, — Говорила уже.

Евка хмурится:

— Когда это? В смысле? Тебя... Я не знала, Белок!

— Да, нет, — машу я рукой, — На ходу сочинила легенду, когда в первый раз переспали с ним. Всё на жалость давила. Боялась, прогонит.

— Ну, вот, не прогнал же? — сестра выдыхает.

— Не могу, — морщусь я. От одной мысли противно становится! Чтобы спать с кем-то ещё. После Артура любой мужчина, как суррогат.

— Не можешь естественным образом, тогда предложи ему сделать ЭКО, — поучает сестра, — Сейчас вон, в больнице такой выбор спермы. Как в магазине. Есть и музыканты, кстати! Пускай сам выберет.

Я с усмешкой машу головой. Сочиняет, как дышит! Евке всё запросто. Она бы и переспала с кем угодно. Знаю, что хочет ребёнка. Но вслух не скажет никогда. Только «живу для себя» и «в своё удовольствие». А что там в душе у неё, не поймёшь...

— Ребёнком привяжешь, уже не отмажется, — продолжает она вполголоса.

— Так не его же ребёнок будет? — пытаюсь примерить я этот вариант.

— Ну, он полюбит его! — с уверенностью заявляет Евка, — Один раз на руки возьмёт и полюбит.

Ну, да! Как меня отец полюбил. Полюбил ли? Скорее, смирился. Даже представить себе не могу, что он чувствовал, когда брал на руки ту, у которой такой разрез глаз. Это же как нужно любить женщину, чтобы такое простить? Хоть бы меня так любили...

— А если не полюбит? — шепчу, глядя в одну точку.

— Ой, вот любишь ты о плохом! — вздыхает сестра, — Позитивно нужно мыслить! Тогда и беда обойдёт стороной.

— То-то тебя обошла, — усмехаюсь ей в зеркале.

Евка, приоткрыв алый рот, поправляет расчёской укладку. У неё волосы светлее, чем у меня. На пару тонов, наверное. И вьются слегка. Но красиво так вьются! Почти и не нужно укладывать. Правда, Евка всегда завидовала моим волосам, прямым и тёмным. А я хотела такие, как у неё.

— А что плохого у меня? Вон, квартира своя в центре города. Работа зачётная! Я уже не говорю о том, что природа внешностью не обделила.

— А любовь? — говорю я печально.

Евка морщится, как от лимона. Не любит она это слово. Любовь!

— От любви проблемы одни! Мужиков влюблять в себя нужно, а не влюбляться. Использовать их нужно, а не давать им использовать нас.

Евка у нас — феминистка. Немножечко. Это она со мной сыплет лозунгами. А рядом с мужчиной. К примеру, с Суреном, по кличке «сеньор- помидор», потому что владеет овощными и фруктовыми базами. Вот с ним Евка как шёлковая! Сюсюкает, слушать противно. А тут...

— Я не умею использовать, — бросаю в ответ.

— Ну, тогда будь готова, что использовать будут тебя, — тянет слова, словно песню.

И, мазнув по щекам кисточкой, быстро уходит. На прощание мне пожелав ещё раз обдумать идею с ребёнком.

— Не кисни, Белок! — говорит от двери.

А я и не кисну. Оставшись одна, достаю из ящика свою музыкальную шкатулку. Стоит открыть её, как комнату наполняет фортепианная пьеса «К Элизе». Артур её тоже играл, и не раз!