Книга Я - твой тренер, расслабься!, страница 19 – Лира Князева

— Можно? — спросил он у груши.

— Сначала техника.

Я поставил ему стойку, показал прямой удар, заставил держать локти. Он пыхтел, промахивался, но старался.

— Дядь Макс, а ты с нуля начинал?

— Все с нуля начинают.

— А как ты стал таким?

Я хотел сказать: «Много работал». Банально, но правда. Потом посмотрел на его лицо и решил ответить честнее.

— Я был злой. После смерти отца. Хотел доказать всем, что я сильный. Сначала дрался без мозгов, потом тренер научил думать. Сила без головы — это просто проблема для окружающих.

Илья кивнул.

— А Алевтина Сергеевна тоже сильная с головой.

— Да.

— Она тебя уделает в волейбол.

— Уже уделывает.

— А ты её в дзюдо?

Я представил Алю на татами. Как она злится, как сопротивляется, как волосы выбиваются из хвоста. Очень плохая мысль. Очень.

— Не обсуждается.

— Потому что боишься?

— Потому что у неё колено.

Илья вдруг серьёзно посмотрел на меня.

— Дядь, а ты можешь помочь с коленом, но так, чтобы она не обиделась?

— Это сложнее, чем выиграть бой.

— Значит, думай. Ты же умный.

Иногда дети бьют точнее взрослых.

Я задумался.

Помочь так, чтобы она сама выбрала.

Это было почти невозможно.

И именно поэтому мне хотелось попробовать.

Вторая сорванная попытка случилась по моей вине.

Хотя я бы поспорила.

После истории с подсобкой я неделю ходила как на иголках. Каждый раз, когда Макс появлялся на взрослой тренировке, я вспоминала его руки на своей талии.

Бесит.

Ещё сильнее бесило, что мне это понравилось.

В среду я решила вернуть контроль.

— Егоров, — сказала я в начале тренировки. — Сегодня отрабатываем падения и страховку при приёме мяча.

Он поднял бровь.

— Волейбольные падения?

— Да. Тут нельзя красиво шмякнуть соперника об пол и гордо уйти. Тут надо сохранить мяч в игре и не разбить себе лицо.

— Звучит полезно.

— Вам особенно.

Группа заулыбалась. Макс усмехнулся, но промолчал.

Я показывала скольжение, мягкий уход в бок. Колено ныло, поэтому сама делала осторожно, но техника помнила лучше меня.

— Теперь вы, Егоров.

Он вышел на центр площадки. Сделал первый перекат грубовато, но быстро понял. На третьем уже получалось почти нормально.

— Неплохо, — сказала я.

— Это максимальная похвала?

— Для вас — да.

Марина хихикнула.

Потом мы отрабатывали сложные мячи. Я специально кидала ему в неудобную зону. Он вытягивал, падал, вставал, снова вытягивал. Упрямый бык. Через двадцать минут футболка прилипла к нему так, что вся женская часть группы заметно потеряла концентрацию.

Я тоже.

И это меня разозлило.

— Последний, — сказала я и подала слишком резко.

Мяч ушёл не туда. Макс рванул, я одновременно шагнула, чтобы перехватить, и мы столкнулись.

Он успел смягчить удар, развернуть меня, принять на себя падение.

Я оказалась сверху.

Опять.

Ладони на его груди. Его руки на моей спине. Наши лица близко.

Группа замерла.

Марина, зараза, прошептала:

— Ой.

Я должна была встать мгновенно. А ещё лучше рявкнуть.

Должна была вспомнить директора, слухи, правила, всё.

Но на секунду задержалась.

Макс смотрел на меня без усмешки. Серьёзно. Так, что у меня внутри что-то болезненно сжалось.

— Колено? — спросил он тихо.

— Нормально, — выдохнула я.

— Встанешь?

— Сейчас.

И только тогда я вскочила, будто меня ошпарили.

— Перерыв пять минут! — рявкнула я группе.