Книга Ребёнок от босса. Научи меня любить, страница 205 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

Как, бл*ть они будут её лечить, если у них нет даже нормального средства связи?!

— Врач сейчас подойдёт, заполните пока бланк, – медсестра кладёт передо мной лист и ручку.

Бл*ть, я придушу сейчас эту дуру!

— Глеб, я заполню, – чувствую, как Стас сзади кладёт руку мне на плечо и сжимает его.

Продолжая удерживать Инну на руках, отхожу в сторону и заглядываю ей в лицо. Ниже стараюсь не смотреть, потому что это, мать твою, слишком даже для меня.

— Как ты, малыш? Потерпи немножко, сейчас уже врач будет.

— Глеб, я… – сглатывает, проводя языком по пересохшим губам. Прости меня…

— За что?

— За то… за то, что не смогла сохранить детей… Я знаю, что они для тебя были самым важным… Ты, наверно, никогда меня за это не сможешь простить…

Инна снова начинает плакать. И у меня от вида её слёз душа на куски разрывается.

— Что ты несёшь?! – стираю слёзы тыльной стороной ладони. – Во-первых, ты ещё никого не потеряла. И не потеряешь. А во-вторых, Инна, даже если так…

— На каталку девушку кладите, – оборачиваюсь на грубый голос врача у себя за спиной. – Сколько недель?

— Не помню! Это важно сейчас?! У неё кровотечение, причём здесь срок?!

— Важно, раз я спрашиваю.

— У меня… пятнадцать… недель, – Инна с трудом выталкивает слова, когда я укладываю её на каталку. – Многоплодная беременность.

— Медицинская карта есть с собой?

— Бл*ть, нет у нас никакой карты! – рявкаю, кидая бешеный взгляд на врача.

Тот, как ни странно, продолжает сохранять хладнокровное выражение лица и, надо отдать ему должное, действует быстро и чётко, тогда как у меня такое чувство, что я вот-вот рассыплюсь на куски.

— Как давно открылось кровотечение?

— Минут двадцать назад.

Задирает Инне рубашке и начинает аккуратно прощупывать живот.

— Боль тупая или схваткообразная?

— Я… – морщится, когда он снова надавливает. – Я не знаю… Не понимаю… В начале схватками, а сейчас, кажется… болит не переставая…

— Кать, готовь операционную. Срочно.

Кивает медсестре за стойкой и та тут же срывается с места, после чего каталку подхватывают санитары и увозят Инну по коридору.

— Глеб…

— Всё будет хорошо. Помнишь? Я пообещал…

Хватаю врача за руку, когда тот разворачивается вслед за каталкой.

— Что ей будут делать?

— Зависит от того, в каком она состоянии. Я не экстрасенс, так сходу сказать не могу. Нужно сделать узи, как минимум. Прослушать есть ли у плода сердцебиение, посмотреть есть ли раскрытие. Возможно, потребуется переливание. Возможно, кесарево… Чем быстрее я определю состояние беременной, тем больше шансов выжить и у неё и у детей.

— Мне самое главное, чтобы вы её спасли, – отпускаю руку врача и отхожу на шаг назад. – Она должна выжить. Остальное второстепенно. Это понятно?

— Понятно, – кивает.

Разворачивается и скрывается за той же дверью, куда санитары увезли Инну.

Инна

Мерный пикающий звук где-то сбоку – первое, что я слышу, когда открываю глаза. Правда, долго держать их открытыми не удаётся. Из-за яркого режущего света, я вновь зажмуриваю веки и делаю глубокий вдох.

Где я? Что произошло?

Воспоминания пазлами пытаются сложиться в голове единой картиной из-за чего виски начинают болезненно ныть. Ренат... Мы были в доме... Затем он хотел увезти меня в Москву... Потом появился Глеб и...

О, боже мой!