Книга Няня для сурового папы, страница 74 – Полина Довлатова

Господи, да какого чёрта происходит?!

Шмыгаю носом и торопливо стягиваю с себя юбку. Начинаю изо всех сил чесаться, но не помогает. У меня горит уже просто всё тело! А через мгновение я снова чувствую болезненный укус в мягкое место.

Громко визжу и начинаю подпрыгивать на одной ноге как ошпаренная.

— Маша, твою мать, что у тебя там происходит?! — из-за двери раздаётся оглушительный голос Бурого, за которым следует громкий стук, видимо, кулаком.

— Н-ничего! Уходите! — хнычу, снова расчёсывая места, которые чешутся.

Боже, как стыдно-то!

— Никуда я не уйду, пока ты не объяснишь, что происходит!

— Да я не знаю, что происходит! — провожу ногтями по коже бедра, затем чешу ягодицы. — Просто оставьте меня в покое! Я… я…

— Суп из муравья. Если ты сейчас же не откроешь эту дверь, я её снесу к чертям, Маша, я тебе это обещаю! Считаю до трёх, и уже два!

— Не надо трогать дверь! Я… хочу побыть одна… Я… — набираю в лёгкие побольше воздуха и судорожно пытаюсь сообразить, что сказать Бурому, чтобы он ушёл, но в этот же момент в отражении зеркала над раковиной вижу, как откуда-то из волос выползает муравей и быстро исчезает в вырезе футболки.

— М… мм… му.. уу, — тычу пальцем в зеркало, стараясь удержать надвигаюшуюся истерику.

— Чего ты там мычишь?! Маша, твою мать! Не молчи!

— Ааааааай! — ору на всю ванную, почувствовав, как эта красноголовая сволочь укусила меня где-то под кромкой лифчика.

Прыгаю и дёргаю ногами, как ненормальная, понимая, что они ползают по всему моему телу. Это из-за них я чесалась, и они меня кусали на кухне!

За дверью раздаётся грохот, затем шатается сама дверь, после чего с громким треском открывается и в ванную заваливается Бурый.

— Какого чёрта здесь происходит?! — рявкает, вперив в моё прыгающее тело недоумённый взгляд.

Он что, дверь плечом вышиб?!

Боже, да плевать на эту дверь! Эти сволочи меня сейчас в прямом смысле слова сожрут!

Бурый одним движением руки закрывает дверь, у которой теперь нет замка, и подходит ближе.

Я визжу ему в лицо.

— Муравьи! На мне муравьи! Господи боже мой!

— Какие ещё муравьи?!

— Вот эти! — снова взвизгиваю, указав пальцем на одного из муравьишек, только что выползшего из-под моей юбки, валяющейся на полу.

Бурый прослеживает мой взгляд, затем смачно и громко выругивается.

— Тасина ферма блин!

— Они ползают по мне и…. ай, чёрт! Они кусаются!!! — визжу, продолжая прыгать и трястись.

— Так, ну-ка тормози! Стряхни их всё!

— Я не м-могу… не могу их стряхнуть… Я боюсь насекомых!

Чувствую шевеление муравьёв под топиком и самое ужасное в трусах. Открываю рот и как рыба начинаю жадно глотать воздух, потому что у меня начинается самая настоящая истерика, перемешанная с дикой болью от укусов, которых, кажется, с каждой секундой становится всё больше и больше!

— Да твою же мать! — рявкает Бурый и начинает стряхивать с меня насекомых. — Всё, успокойся. Прекрати верещать, убежали уже все. Оставшиеся от твоих визгов в кому впали. Да что ты дёргаешься, я их всех с тебя стряхнул!

— Не всех! — стону, продолжая в истерике тереть друг об друга ноги. — Они кусают меня там!

— Где, “там”?

— Там! — выпаливаю, кидая многозначительный взгляд вниз.

Взгляд Бурого плавно стекает к моим трусам, и боковым зрением я вижу, как он на мгновение прикрыв глаза, сжимает пальцами переносицу и тяжело вздыхает. После чего открывает глаза, и смотрит на меня уже абсолютно спокойно.