Книга Няня для сурового папы, страница 52 – Полина Довлатова

— А где папа?

— Он снег чистит. Вы с Василисой умылись?

— Меня Вася зовут, — тут же хмуро поправляет старшая дочь Бородача, зайдя на кухню следом за сестрой.

— Так вы умылись? — снова спрашиваю, снимая со сковороды очередной сырник. Вроде неплохо получается. И на вкус ничего — я попробовала один. Хотя я обычно ещё ваниль добавляю, но такой роскоши у Бородача на полках явно не имеется.

— Ещё нет, — качает головой Тася. — Мы

почувствовали, что вкусно пахнет, и спустились. А что ты делаешь?

— Готовлю для вас сырники.

— Сылники? Каши не будет? — Тасины губы расплываются в счастливой улыбке.

— Нет. Сегодня будут сырники.

— А папа лазлешит?

— Ну… вроде как его пунктику по поводу здорового питания это не противоречит, — хмыкаю я и ставлю первую партию на стол. — Они из творога, значит полезные.

— Ула! Наконец-то не плидётся есть эту дулацкую кашу!

Эмоции Таси все напоказ, а вот Василиса так свою радость не демонстрирует. Но я вижу, что ей тоже хочется поесть чего-нибудь другого. Она смотрит на тарелку с плохо скрываемым интересом и, сев за стол, сжимает руки в кулаки, как будто одёргивает себя, чтобы не потянуться за кусочком.

— А мулавьи едят сылники? — звучит совершенно неожиданный Тасин вопрос, за которым следует короткое движение рукой — Тася ставит на стол стеклянную колбу, закрытую чем-то похожим на вату.

— Муравьи? — я выгибаю бровь.

— Ага, — довольно улыбается Тася. — Нам Дед Молоз на Новый Год подалил мулавьиную фелму.

Мой взгляд стекает к стеклянной колбе. Фууу! Там действительно ползают муравьи! И один такой здоровый, а остальные маленькие!

Это что за шизнутый Дед Мороз Медведь додумался детям вот ЭТО подарить? Про котят там, щенков и рыбок он не слышал что ли?!

Стоит подумать про Бурого, как входная дверь вдруг хлопает, а через мгновение на кухне появляется Миша, от которого исходит морозная волна.

— Тася, я же просил не таскать этих муравьев по дому! Тем более на кухню. Они разбегутся, мы потом их морить замучаемся, — раздаётся строгий голос. — И вообще… чем у вас тут воняет?

Воняет?!

— О чёрт! Мои сырники!

Подорвавшись к плите, наспех снимаю сковороду с конфорки и, тяжело выдохнув, с ужасом смотрю на дымящиеся чёрные угольки.

* * *

Вот же блин! Как же я так проглядела сырники! Это всё муравьи меня отвлекли! Ненавижу насекомых.

Выбрасываю порцию сгоревших сырников в урну и ставлю сковороду в раковину под струю тёплой воды. Надеюсь, покрытие не испортилось?

— Так… Окно… Сковорода… — рядом возникает фигура Бурого. Он крепит на магнит листок к холодильнику и что-то на нём пишет.

— Что это вы делаете? — выгибаю бровь, зыркнув на мужчину и одновременно с этим налив моющей жидкости на сковородку. — Вы же пошли помогать девочкам умываться.

— Я уже помог. С остальным Вася справится.

— Это что за записка и что вы там бурчите? — вытягиваю шею как страус, пытаясь разглядеть, что пишет Бурый, бубня себе под нос.

— А это, Марья Алексевна, опись повреждённого имущества.

— Чего-чего?!

— Того. Фиксирую всё, что ты умудрилась испортить у меня в доме и рядом с ним. Чтобы потом ты не слилась. Вот сковорода теперь ко всему прочему добавилась…

— Ах вы! — щёлкаю по смесителю, выключив воду. — Да ничего с вашей сковородой несчастной не случилось! Подумаешь, сырники подгорели. Отмою я её! Будет как новенькая. Вместо того чтобы ерундой заниматься, лучше бы варенья какого-нибудь нашли! Завтракать пора. Можно с сырниками чуть-чуть варенья, в конце концов, или оно тоже из вашей ЗОЖ-программы исключено?