Книга МУР 1951, страница 30 – Сим Симович

— Мы старались исключительно ради вашей улыбки, Вера Николаевна, — усмехнулся Алексей, поднимаясь из-за стола и чувствуя, как ноет ушибленный бок при каждом движении. — Жаль только, дежурный шпик с луком в коридоре закончился, а то мы бы вам еще баллистическую экспертизу в стихах оформили.

Девушка подняла на него взгляд, и на долю секунды в уголках ее строгих губ промелькнула теплая, почти девичья полуулыбка, которую она, впрочем, тут же спрятала за привычной маской служебной строгости.

— Обойдемся без стихов, товарищ Платонов. С вас на сегодня вполне достаточно подвигов. Идите домой, отсыпайтесь. И ради всего святого, зайдите в аптеку за свежими бинтами, на ваш лоб смотреть страшно.

— Слушаюсь, товарищ следователь, — шутливо козырнул сыщик.

Костя тем временем торопливо натягивал свой драный демисезонный плащ, боясь, как бы строгая барышня не передумала и не нашла в бумагах очередной изъян.

— Бывайте, Верочка, сон вам в руку и спокойного дежурства, — заговорщицки подмигнул капитан, подхватывая напарника под локоть и увлекая к выходу. — Пошли, Леха, пока нас тут навечно к стульям гвоздями не приколотили.

В пустынном, пахнущем воском и казенным табаком коридоре Громов облегченно выдохнул, поправил на затылке мятую кепку и пихнул Платонова кулаком в плечо:

— Ну ты даешь, старлей. Картографию он ей нарисовал, герой-романтик. Видел, как она на тебя зыркала под конец? Смягчилась крепость неприступная, дрогнуло профессорское сердце. Ладно, я до трамвая на Сретенку и на боковую, а то у меня перед глазами эти проклятые клавиши до сих пор пляшут. Завтра утром у Самоварыча в палате встречаемся?

— Договорились, Костя. Бывай, — пожал ему руку Алексей, наблюдая, как верткая фигура разведчика скрывается на лестничном пролете.

Сыщик поправил ремень, застегнул шинель на все пуговицы и уже шагнул в сторону центрального выхода, предвкушая тишину своей каморки и кружку крепкого кипятка, как вдруг тяжелая дубовая дверь кабинета начальника отдела приоткрылась.

В проеме стоял майор Крид. Без кителя, в идеально выглаженной белой сорочке с расстегнутым воротом, открывавшим мощную жилистую шею, он казался еще шире и монументальнее, чем обычно.

— Платонов, — негромко, без единой командной нотки позвал Виктор Иванович. — Зайди на пару минут.

Спорить с этим голосом не имело смысла — приказы начальства не обсуждались, особенно когда исходили от человека, в чьих глазах читалось спокойствие океанских глубин. Алексей развернулся на каблуках и вошел в просторный кабинет.

Здесь царил строгий офицерский порядок. Тяжелый дубовый стол с зеленым сукном освещала массивная бронзовая лампа с зеленым полусферическим стеклянным абажуром, отбрасывавшим на стены мягкие изумрудные тени. У стены возвышался несгораемый сейф, заставленный подшивками дел, а в углу на столике стоял медный чайник на электроплитке, от которого поднимался тонкий ароматный дымок.

— Садись, Алексей, — Крид указал тяжелой ладонью на глубокое кожаное кресло напротив стола. — В ногах правды нет, особенно после таких забегов по чердакам.

Платонов опустился в кресло, чувствуя, как натруженная спина с благодарностью принимает мягкость старой кожи. Майор тем временем подошел к приземистому буфету, достал две тонкие фарфоровые чашки с глубокими блюдцами и небольшую жестяную коробку с заморскими яркими этикетками.